— Пойдём, — согласилась Арина, и в её голосе прозвучал азарт охотницы, которая чувствует, что дичь стоит того, чтобы за ней поохотиться.
Сборы заняли почти два часа, и я в очередной раз убедился, что женщины и время — понятия несовместимые. Арина перемерила три платья, прежде чем остановилась на тёмно-синем, с закрытой спиной и небольшим, но изящным декольте. Лиля выбрала более скромное, светло-серое, с длинными рукавами и высокой горловиной, и в нём она выглядела не просто красивой, а почти нереальной, будто сошла с какой-то старинной картины.
Я надел свой лучший костюм — тот самый, тёмно-синий, который шили на заказ ещё в самом начале моего пути в новой жизни, когда Василий гонял меня по примеркам, и который с тех пор висел в шкафу, дожидаясь своего часа. Он сидел идеально, даже сейчас, когда я немного раздался в плечах и груди, и в нём я чувствовал себя не просто бароном, а кем-то большим — графом, князем, кем-то, кто привык, чтобы его слушались, а не смотрели сверху вниз.
— Выглядишь отлично, — сказала Арина, оглядев меня с головы до ног. — Даже слишком. Будь осторожен, местные красавицы могут заинтересоваться.
— У меня есть вы, — ответил я, и она засмеялась.
Лиля покраснела, но ничего не сказала.
Особняк Дятлова на нулевой изнанке оказался красивым, но не кричащим — трёхэтажное здание из светлого камня, с колоннами у входа и большими, высокими окнами, за которыми горел тёплый, уютный свет. Вокруг были разбиты аккуратные клумбы, и даже поздней осенью здесь цвели какие-то странные, невиданные мной цветы — явно изнаночные, с магической подпиткой.
У входа нас встретил слуга во фраке и с идеально прямой спиной, который принял наши плащи и проводил в большой зал на втором этаже. Внутри было шумно — человек пятьдесят гостей, разбившихся на небольшие группки, обсуждали что-то с бокалами шампанского в руках. Играла лёгкая, ненавязчивая музыка, и в воздухе пахло духами, дорогим табаком и чем-то ещё, неуловимым, что я не мог определить.
— Ничего себе, — тихо сказала Лиля, оглядываясь. — Это у него «скромный ужин»?
— Для него — скромный, — усмехнулась Арина. — Привыкай, дорогая. У богатых свои причуды.
Арина, заметив знакомые лица, сразу же куда-то упорхнула, оставив меня и Лиллю стоять у входа. Лиля выглядела немного растерянной — она не привыкла к таким мероприятиям, и я чувствовал, как её пальцы чуть заметно дрожат, когда она поправляла воротник платья.
— Не волнуйся, — сказал я тихо, наклоняясь к её уху. — Ты здесь со мной. Если кто-то попытается тебя обидеть или просто сказать что-то неприятное — сразу зови.
— Я справлюсь, — ответила она, и в её голосе прозвучала та же твёрдость, которую я слышал на тренировках, когда она отрабатывала удары огнём. — Я не боюсь.
— Я знаю, — сказал я. — Просто напомнил.
В этот момент к нам подошёл молодой человек, которого я сразу узнал по фотографии в газетах — княжич Дятлов. Он был высок, строен, с тёмными, аккуратно зачёсанными волосами и умными, спокойными глазами, которые смотрели на мир с лёгкой, едва заметной усмешкой. На нём был строгий чёрный костюм, без всяких украшений, и только маленькая запонка в виде той же птицы на левом рукаве выдавала его принадлежность к древнему роду.
— Барон Росомахин, — он протянул руку, и я пожал её — крепко, но без вызова. — Рад, что вы приняли моё приглашение. Я много слышал о ваших успехах на Кубке.
— Слухи часто преувеличивают, — ответил я, и он усмехнулся.
— В вашем случае — нет, — сказал он, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение. — Я проверял.
Он перевёл взгляд на Лиллю, и я представил их:
— Лилия Сергеевна, моя невеста.
— Очень приятно, — Дятлов чуть склонил голову. — Вы сегодня самая очаровательная гостья.
Лиля покраснела, но ответила спокойно:
— Благодарю, княжич. Ваш дом прекрасен.
— Спасибо, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего фальшивого. — Прошу вас, не стесняйтесь. Чувствуйте себя как дома.
Он подал знак слуге, и тот поднёс нам бокалы с шампанским.
— Выпьем за знакомство, — сказал Дятлов, поднимая свой бокал.
— За знакомство, — ответил я, и мы сделали по глотку.
Первые полчаса прошли спокойно — я общался с Дятловым, который расспрашивал меня о деревне, о фабрике, о планах на будущее, и я отвечал вежливо, но без лишних подробностей. Он не настаивал, только кивал, и я чувствовал, что он запоминает каждое моё слово, раскладывая его по полочкам в своей голове.
— Вы умный человек, барон, — сказал он, когда мы отошли к окну, где нас никто не мог слышать. — Это редкость в наше время.