— Кто? — спросил я, хотя знал, что ответа у него нет.
— Пока не знаю, — подтвердил он. — Но я уже начал проверку. Всех, кто был в ту смену, допрашивают. Если среди них есть крыса — она выползет.
— Что с охранниками? — спросил я.
— Трое погибли, — голос Бродислава стал глуше, будто он отвернулся от трубки. — Двое — на месте, третий успел добежать до поста, но раны были слишком тяжёлыми. Наши лекари не смогли его вытащить.
— Имена, — сказал я.
— Что?
— Имена погибших, — повторил я. — Я хочу знать, кого хоронить.
Бродислав помолчал, потом назвал три имени — я не узнал ни одного из них, но это не имело значения. Это были мои люди, и они погибли, защищая моё имущество.
— Семьи? — спросил я.
— У двоих семьи здесь, в деревне, — ответил он. — У третьего — в Ейске, мать и сестра. Я уже отправил гонцов, сказал, что поможем с похоронами и выплатим компенсацию.
— Выплатите, — сказал я. — В тройном размере. И пусть семьи знают, что их отцы и братья погибли не зря.
— Сделаю, — ответил он.
— Что с паучком? — спросил я.
— Унесли, — в голосе Бродислава прозвучала горечь. — В специальном контейнере, какой Олег для сбора яда сделал. Видимо, знали, что без него тварь опасна. Подготовились.
— Артефакт для поимки? — спросил я.
— Был у них, — подтвердил он. — Дорогой, редкий. Такие в открытой продаже не встречаются. Я уже отправил людей узнать, кто мог такой сделать или продать.
— Хорошо, — я встал с кровати и подошёл к окну. За стеклом было темно — только луна, пробивавшаяся сквозь тучи, серебрила верхушки деревьев, и ветер, гулявший по парку, раскачивал голые ветви, заставляя их скрежетать друг о друга. — Я завтра приеду. К утру.
— А как же Кубок? — спросил Бродислав.
— Кубок подождёт, — ответил я. — А паучок — нет.
Я сбросил вызов и сел на край кровати, чувствуя, как внутри поднимается глухая, холодная злоба. Алиска, дремавшая внутри меня, проснулась и подала голос — осторожно, будто боялась меня спугнуть.
«Ты злой, пап», — сказала она, и в её голосе не было вопроса — только констатация факта.
«Злой», — согласился я.
«Что будешь делать?»
«Ехать в имение. Разбираться».
«А Кубок?»
«Кубок подождёт, — повторил я. — Сейчас важнее найти тех, кто это сделал».
«А если не найдёшь?» — спросила Алиска, и в её голосе прозвучала та детская, наивная жестокость, которая иногда появлялась у неё, когда речь заходила о врагах.
«Найду», — ответил я. — «Они сами себя найдут. Я просто помогу».
Алиска замолчала, и я почувствовал, как её присутствие внутри меня стало спокойным, ровным, будто она приняла моё решение и теперь просто ждала, когда я начну действовать.
Я лёг, но не спал — лежал с открытыми глазами, глядя в потолок, и ждал рассвета.
Утро выдалось хмурым и холодным — небо над академией было затянуто серыми тучами, и редкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь них, не грели, только подсвечивали стены зданий тусклым, болезненным светом. Я спустился вниз, когда Василий только начинал накрывать на стол, и он, увидев моё лицо, не стал задавать лишних вопросов — только вздохнул и поставил передо мной чашку с крепким чаем.
— Вы не спали, ваше благородие, — сказал он, и в его голосе прозвучала та особая, горькая забота, которую я слышал в детстве, когда болел и не мог уснуть.
— Не спал, — ответил я, делая глоток.
— Плохие новости?
— Плохие, — я отставил чашку. — На фабрику напали. Украли паучка. Убили троих охранников.
Василий побледнел, и его руки, лежавшие на столе, чуть заметно дрогнули.
Росомаха помилуй нас всех, — прошептал он. — А кто?
— Пока не знаю, — сказал я. — Но узнаю.
В столовую начали спускаться девушки — Арина, заспанная и растрёпанная, Лиля, уже одетая и причесанная, и я заметил, как они обе замерли на пороге, увидев моё лицо.
— Что случилось? — спросила Арина, подходя к столу. — Ты выглядишь так, будто всю ночь не спал.
— Так и есть, — ответил я. — На фабрику напали. Украли паучка. Убили моих людей.
Лиля села на стул, и её лицо стало белым, как полотно.
— Кто? — спросила она.
— Пока не знаю, — повторил я. — Но я еду в имение разбираться.
— Мы с тобой, — сказала Арина, и в её голосе прозвучала та же решимость, которую я видел у неё на тренировках, когда она готовилась к забегу.
— Нет, — покачал я головой. — Вы остаётесь здесь. Здесь безопаснее.
— Но…
— Арина, — я посмотрел на неё, и она замолчала. — Пожалуйста.
Она хотела возразить, но Лиля взяла её за руку.
— Он прав, — тихо сказала Лиля. — Мы будем мешать. А здесь, в академии, мы в безопасности.