Когда он закончил, я сказал:
— Кузнечиков говорил, что за ним кто-то стоит. Кто-то из окружения его отца. Он не назвал имени, но сказал, что этот кто-то подталкивал его к этому шагу.
Львович записал и это.
— Я разберусь, — сказал он, закрывая блокнот. — Но вы должны понимать, барон: Кузнечиков — сын влиятельного человека. Его отец — граф, у него есть связи в столице. Это дело может иметь неприятные последствия для вас.
— Я знаю, — ответил я. — Но он убил моих людей.
— Понимаю, — Львович встал, и я поднялся следом. — Поэтому я и здесь. Поэтому я забираю его под свою охрану. В тюрьме он будет в безопасности — и от вас, и от тех, кто захочет его заткнуть.
Я кивнул, и мы вышли.
Пленников грузили в две большие машины с затемнёнными стёклами, и я стоял на крыльце, глядя, как бойцы Львовича выводят Кузнечикова из подвала, где он провёл ночь. Граф выглядел плохо — лицо бледное, под глазами залегли тени, руки за спиной, и он смотрел под ноги, будто боялся поднять глаза на меня.
Увидев меня, он остановился, и его губы задрожали.
— Ты… ты ещё пожалеешь, — прошептал он, но в его голосе не было прежней самоуверенности, только страх и злоба.
— Уже нет, — ответил я спокойно. — Твой поезд ушёл, граф.
Его толкнули в машину, и дверь захлопнулась.
Львович подошёл ко мне, протянул руку.
— Я буду держать вас в курсе, — сказал он. — Если что-то узнаю.
— Буду признателен, — ответил я, пожимая его ладонь.
Он кивнул, сел в свою машину, и колонна тронулась.
Я вернулся в дом и прошёл в кабинет, где меня уже ждал Бродислав. Брат сидел в кресле, вертел в руках стакан с чаем, который давно остыл, и выглядел уставшим, но собранным.
— Уехал? — спросил он, даже не поднимая головы.
— Уехал, — я сел напротив. — Рассказывай.
Он отставил стакан, потёр лицо ладонями и начал рассказывать — быстро, сбивчиво, но с цепкой детализацией, которая говорила о том, что он провёл ночь не за праздным бездельем.
— Я нашёл посредника, — сказал он. — Того, кто связывал Кузнечикова с заказчиком. Он работает на гильдию «Чёрный ворон» в Ейске. Я поговорил с ним через одного человечка, которого знаю ещё по старым временам.
— И что он сказал? — спросил я.
— Сказал, что не знает имени заказчика, — Бродислав поморщился. — Только то, что тот из столицы, очень богат и очень осторожен. Платил наличными, через третьи руки. Лица не видел, голос не запомнил — говорили через посыльного.
— Значит, след ведёт в никуда, — сказал я.
— Пока да, — он покачал головой. — Но не совсем. Я выяснил, что «Чёрный ворон» — это не просто торговая гильдия. У них есть своя служба безопасности, свои люди в порту, свои информаторы. И они не любят, когда их используют в тёмных делах без спросу.
— Ты предлагаешь поговорить с их людьми? — спросил я.
— Предлагаю пока не лезть, — Бродислав посмотрел на меня прямо. — Сначала нужно разобраться, кто среди наших слил информацию. Крыса где-то рядом, и я хочу её найти, прежде чем мы сделаем следующий шаг.
— Действуй, — сказал я. — Если нужна будет помощь — скажи.
— Договорились, — он кивнул.
У ворот академии доехали без вопросов, водитель припарковался у нашего домика, выключил двигатель и я несколько секунд сидел в тишине, слушая, как ветер шумит в голых ветвях деревьев. Потом вышел из машины и направился к входу.
Арина и Лиля встретили меня на пороге. Арина — первой, со спокойной, почти невозмутимой улыбкой, и я сразу понял, что новости о моих приключениях до них уже дошли, но истерик не будет.
— Приехал, — сказала Арина, и в её голосе не было ни упрёка, ни тревоги — только констатация факта.
— Приехал, — ответил я.
Она шагнула ко мне и коротко обняла — не висла на шее, не плакала, просто прижалась на секунду, давая понять, что рада меня видеть.
— Хорошо, — сказала она, отстраняясь.
Лиля стояла чуть поодаль, прислонившись плечом к дверному косяку, и в её глазах, обычно таких спокойных и невозмутимых, сейчас читалось облегчение. Она не сказала ни слова — просто кивнула, и я кивнул в ответ.
— Обед через десять минут, ваше благородие, — сказал мой нянь, выглядывая из-за двери. — Щи, жаркое, пироги с мясом. У нас сегодня Арина Алексеевна заказывала.
— Хорошо, Василий, — ответил я, проходя в гостиную.
За обедом разговаривали о пустяках — о погоде, которая никак не могла определиться, то заливая землю дождями, то радуя редкими солнечными днями, о том, что в столовой академии кормят хуже, чем у Василия, и о том, что Кубок первокурсников набирает обороты. Арина рассказывала, какие слухи ходят среди студентов, кто из соперников выбыл, кто, наоборот, набрал форму.