— Говорят, команда с факультета боевой магии готовит сюрприз, — сказала она, намазывая масло на кусок хлеба. — Но мы их всё равно сделаем.
— Не забегай вперёд, — ответил я. — Сначала нужно выиграть свои этапы, а потом уже говорить о победе.
— Ты всегда такой осторожный, — она усмехнулась.
— Осторожность — это опыт, — ответил я. — А опыт у меня есть.
Арина не стала спорить.
После обеда я пошёл на малую арену, где меня уже ждали Леонид и Игорь. Мы сосредоточились на ближнем бое, на работе в паре, на том, чтобы чувствовать партнёра, даже не видя его.
— Сегодня работаем вдвоём против меня, — сказал я, выходя в центр арены. — Леонид — атака, Игорь — подстраховка. И наоборот. Ваша задача — зажать меня, не дать развернуться.
Леонид кивнул, и в его глазах мелькнул азарт. Игорь, как всегда, был бесстрастен, но я заметил, как он чуть заметно сместился, заняв позицию, с которой удобнее всего было прикрывать партнёра.
Мы начали. Леонид сразу же рванул вперёд, агрессивно и быстро, но я заметил, что он раскрывается, когда наносит удар, оставляя корпус без защиты. Я ушёл в сторону, пропуская его выпад, а Игорь, который должен был прикрыть, замешкался на долю секунды. Я тут же воспользовался этим, проскользнув между ними и оказавшись у них за спиной.
— Стоп, — сказал я, и они замерли. — Леонид, ты слишком увлекаешься атакой. Не надо пытаться вырубить меня с одного удара — это не получится. Действуй коротко, экономно, оставляй силы на защиту.
— Понял, учитель, — ответил Леонид, и я заметил, как он чуть заметно покраснел.
— Игорь, — повернулся я к нему. — Ты ждёшь идеального момента. Но идеально не бывает. Надо действовать быстрее, рисковать, доверять партнёру.
— Понял, — коротко ответил он, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание.
Мы повторили упражнение ещё несколько раз, и я заметил, как постепенно, ошибка за ошибкой, они начали действовать слаженнее. Леонид стал реже раскрываться, его удары стали короче, экономичнее. Игорь перестал ждать и начал подстраховывать быстрее, почти не думая, на рефлексах.
К концу тренировки они уже работали как единое целое. Не идеально, но лучше, чем в начале, и я чувствовал, что они готовы к финалу.
— На сегодня хватит, — сказал я, когда солнце прошло зенит. — Завтра продолжим.
Леонид кивнул и пошёл к выходу. Игорь задержался на секунду.
— Ты прав, — сказал он тихо. — Я слишком много думаю. Надо просто делать.
— Надо, — согласился я, и он ушёл.
Из арены я отправился к Дятлову, обещания нужно выполнять, к тому же, думаю, это было прежде всего в моих интересах.
Княжич ждал меня в своей гостиной, где мы уже встречались, с высокими потолками, тяжёлыми портьерами и камином, в котором весело потрескивали дрова, разгоняя сырость поздней осени. Дятлов сидел в кресле у огня, листал какой-то журнал и, казалось, даже не заметил моего появления, хотя я знал — он замечает всё.
— Проходите, барон, садитесь, — сказал он, не поднимая головы, и кивнул на кресло напротив. — Чай? Кофе? Что-то покрепче?
— Чай, — ответил я, опускаясь в кресло.
Он отложил журнал, нажал на кнопку звонка, и через секунду в гостиной бесшумно появился слуга, принял заказ и так же бесшумно исчез. Дятлов смотрел на меня, и в его глазах, обычно спокойных и чуть насмешливых, сейчас читалось что-то другое — любопытство, смешанное с осторожностью.
— Я слышал, у вас были неприятности, — начал он. — Кузнечиков арестован, его люди дают показания. Вы быстро действуете, барон.
— Я не люблю ждать, — поморщился я. — Люди, которые убивают моих охранников и воруют моё имущество, не заслуживают отсрочки.
Дятлов усмехнулся — беззлобно, скорее одобрительно.
— Вы не боитесь последствий? — спросил он. — Отец Кузнечикова весьма влиятелен, у него есть связи в столице. Если он узнает, что именно вы сдали его сына в руки следствия…
— Я не сдавал, — перебил я. — Кузнечиков сам себя сдал, когда решил, что может безнаказанно убивать моих людей. А его отец… если он умный человек, он поймёт, что воевать со мной — плохая идея. Если нет — что ж, тогда посмотрим.
Дятлов молчал несколько секунд, потом кивнул.
— Вы умеете создавать себе врагов, барон.
— Они сами создаются, — ответил я. — Я просто не прячусь.
В этот момент слуга принёс чай — дымящийся, в тонком фарфоровом стакане с серебряным подстаканником, — и я сделал глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу.