— Заказчик в столице, — сказал я. — Нужно действовать быстро, пока след не остыл.
— Я подключу столичных коллег, — Львович кивнул, убирая блокнот в карман. — Но это займёт время. У гильдии «Чёрный ворон» есть покровители в высоких кабинетах. Мы не можем просто так взять и нагрянуть с обысками.
— Есть ли в столице человек, которому можно доверять? — спросил я. — Кто знает гильдию, кто сможет помочь, не поднимая шума?
Львович задумался. Он смотрел в землю, хмурился, его пальцы барабанили по бедру. Потом он достал из кармана небольшую визитку и протянул мне.
— Каракуртов, — сказал он. — Отставной следователь. Он много лет воевал с гильдией, знает её изнутри, знает людей, знает слабые места. Его подставили, и я вытащил его из тюрьмы. Он многим мне обязан. Если приедешь в столицу, он поможет.
Я взял визитку. На плотной, дорогой бумаге было напечатано: «Каракуртов Тимур Арсенович, частный детектив» и номер мобилета.
— Чем он может помочь? — спросил я.
— Связями, — ответил Львович. — Он знает тех, кто работает на гильдию, и тех, кто против неё. Он выведет тебя на нужных людей. А ещё… — он помолчал, потом добавил, понизив голос: — Он знает то, о чём не говорят вслух. Ваш дед… он был знаком с Каракуртовым. Они вместе работали по одному делу.
— По какому делу? — спросил я, хотя уже знал, что ответа не получу.
— Не здесь, — Львович покачал головой. — И не сейчас. Спросите у него сами. Если он захочет говорить.
Я спрятал визитку в карман.
— Спасибо, — сказал я.
— Не за что, — Львович усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки, только усталость. — Я тоже хочу, чтобы гильдию прижали. Они многим дорогу перешли.
Мы попрощались, и я вышел на набережную. Бродислав шёл рядом, молчал, и я знал, что он думает о том же, о чём и я. Дед. Какой дед? Андрей знал, что у этого тела был дед, но он умер, когда барон был ещё ребёнком. Что мог знать старый Каракуртов о человеке, которого уже нет в живых? И почему его имя всплывает именно сейчас, когда речь зашла о гильдии, которая охотится на меня?
Ветер с залива был холодным, солёным, он трепал волосы и заставлял ёжиться. Я подошёл к парапету, посмотрел на серую, холодную воду, которая мерно колыхалась у бетонных плит. Где-то вдалеке кричали чайки, и этот крик, резкий, надрывный, смешивался с шумом волн и редкими гудками кораблей, стоявших на рейде.
— Я поеду с тобой в столицу, — сказал Бродислав, и это прозвучало как приказ самому себе.
— Нет, — ответил я, не оборачиваясь. — В имении нужен кто-то, кто присмотрит за делами. Фабрика, деревня, охрана, изнанка — всё это без тебя рухнет.
— Андрей…
— Брат, — я повернулся к нему. — Я не один. У меня есть команда, есть Юрий, есть Светлана. Если понадобишься, я вызову тебя порталом.
Он хотел спорить, я видел это по его глазам, по тому, как напряглись его плечи, как сжались кулаки. Но он сдержался.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Но будь осторожен.
— Всегда, — ответил я.
Мы сели в машину и выехали из Ейска.
В академию я вернулся под вечер. Солнце уже село, и на нулевой изнанке зажглись первые звёзды, редкие, бледные, едва заметные сквозь тонкую пелену облаков, которая тянулась с запада. Арина и Лиля ждали меня в гостиной, обе взволнованные, обе в домашних платьях, с растрёпанными волосами — видимо, не спали, ждали, когда я вернусь.
По новостям передавали, что в Ейске были облавы на складах, но подробностей никто не знал, и это только усиливало тревогу. Арина ходила по комнате, заламывая руки, и то и дело поглядывала в окно, будто надеялась увидеть мою машину раньше, чем она подъедет к воротам. Лиля сидела в кресле, прижимая к груди подушку, и молчала, только её глаза, большие, тёмные, следили за каждым движением Арины.
— Что случилось? — спросила Арина, когда я вошёл.
— Всё в порядке, — ответил я, снимая куртку и вешая её на плечики в прихожей. — Решал дела.
— Какие дела? — она не отступала, и я видел, что просто так отделаться не удастся. — Мы звонили Бродиславу, он сказал, что вы в Ейске. Что там происходит?
— Не сейчас, — я посмотрел на неё, и она замолчала. Не потому, что испугалась. Потому что поняла: сейчас не время.
Василий подал ужин. Он накрыл на стол в малой столовой, как всегда, с запасом — горячий суп, жаркое, пироги с мясом, соленья, которые он заготовил ещё в начале осени. Он ворчал, что господин пропадает неизвестно где, что Арина Алексеевна волнуется, что Лилия Сергеевна, образно, не спала всю ночь, но в голосе его чувствовалось облегчение. Вернулся, и ладно.
— Василий, ты сегодня сам не свой, — сказал я, когда он в пятый раз поправил салфетку на столе.