— Можно? — спросил я, подходя к нему.
— Садись, — ответил он, кивком указывая на стул напротив.
Я опустился на стул и положил поднос на стол. Юрий отставил чашку и посмотрел на меня поверх очков, которые он надевал только когда читал или хотел казаться строже.
— Ты сегодня какой-то хмурый, — заметил он. — Что случилось?
— Не знаю, — ответил я, отодвигая тарелку с едой, к которой не притронулся. — Может, показалось.
— Что показалось?
Я помолчал, собираясь с мыслями, потом рассказал о странном студенте. О том, как он смотрел на меня, как исчез после лекции, как никто из знакомых не смог его опознать. Юрий слушал внимательно, не перебивая, и только когда я закончил, он отодвинул чашку и посмотрел на меня.
— Ты уверен, что не ошибся?
— В том, что он на меня смотрел? — переспросил я. — Уверен.
— А в том, что он не из академии?
— Я ни разу его не видел, — сказал я, чувствуя, как внутри поднимается раздражение от того, что меня не понимают. — А я почти всех знаю в лицо.
Юрий задумался, постукивая пальцами по столу. Этот жест, старый, привычный, говорил о том, что он просчитывает варианты, ищет объяснение, которого у него пока не было.
— Может, новый студент, — предположил он наконец. — Переводной. Такое бывает.
— Может, — согласился я, хотя сам в это не верил. Слишком странным был взгляд парня — не любопытным, не оценивающим, а именно изучающим, будто он запоминал меня, сканировал, раскладывал по полочкам, чтобы потом передать информацию кому-то, кто ждал её с нетерпением.
— Ладно, — сказал Юрий, поднимаясь. — Я посмотрю, кто к нам поступал за последнее время. Если это переводной, у меня есть доступ к спискам.
— Спасибо, — ответил я, чувствуя, как внутри становится легче.
— Не за что, — он усмехнулся. — Ты мой ученик, я хочу, чтобы ты был в безопасности.
Мы помолчали. Юрий допил кофе, поставил чашку на блюдце и посмотрел на меня.
— А ты слышал новость? — спросил он.
— Какую? — переспросил я, хотя уже догадывался, о чём пойдёт речь.
— Комиссия из Европы приезжает. Будут смотреть турнир. Если хорошо себя покажете, можете поехать за границу.
— Леонид говорил, — кивнул я.
— Это большая честь, — Юрий посмотрел на меня долгим, серьёзным взглядом. — Но и большая ответственность. В Европе свои порядки, свои правила. И свои сильные маги.
— Мы справимся, — сказал я, чувствуя, как в груди поднимается знакомая, холодная уверенность.
— Я не сомневаюсь, — он усмехнулся. — Но будь осторожен. Не все в столице будут рады нашему успеху.
— Кого вы имеете в виду? — спросил я, но в этот момент зазвенел звонок, оповещая о конце перерыва.
— Вечером зайди ко мне, — сказал Юрий, поднимаясь и поправляя пиджак. — Есть разговор.
— О чём? — спросил я, но он уже ушёл, оставив меня сидеть за столиком с остывшей едой, которую я так и не попробовал.
После обеда я пошёл на малую арену. Леонид и Игорь уже были там — Леонид разминался у стены, делая выпады и круговые движения руками, разогревая мышцы перед тренировкой, а Игорь стоял в центре, скрестив руки на груди, и смотрел на выход, будто ждал кого-то.
— Добрый день, — сказал я, подходя к ним.
— Добрый, — ответил Леонид, прекращая разминку и вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.
Игорь молча кивнул, и в его глазах, обычно таких спокойных и равнодушных, я заметил тот же холодный, оценивающий взгляд, что и у странного студента — будто он тоже изучал меня, но не как врага, а как союзника, чьи силы нужно было проверить.
Мы начали тренировку. Леонид был в хорошей форме — его удары стали точнее, быстрее, он реже раскрывался и лучше чувствовал дистанцию, но иногда он всё ещё срывался, слишком резко атаковал, забывал о защите, и я каждый раз поправлял его, показывал, где он ошибается, где оставляет брешь, которую опытный противник мог бы использовать.
— Держи спину, — сказал я, когда он в очередной раз прогнулся, пропуская мой выпад. — Не прогибайся, это не борьба.
— Понял, — ответил он, выпрямляясь, и я заметил, как его лицо покрылось красными пятнами от напряжения и досады.
Игорь работал молча, без лишних движений.
— Хорошо, — сказал я, когда мы закончили. — Прогресс есть.
— Я стараюсь, — ответил Леонид, отходя к стене и прислоняясь к холодному камню спиной. Его дыхание было тяжёлым, прерывистым, но глаза горели.
— Вижу.
Игорь отошёл к противоположной стене и прислонился плечом к камню, глядя на меня.
— Ты сегодня какой-то напряжённый, — сказал он, и его голос, тихий и ровный, прозвучал в пустом зале отчётливо, будто он не спрашивал, а утверждал.
— Есть немного, — признался я.