— Не убьёшь, — ответил я, шагнув вперёд. — Ты не успеешь.
Он перевёл арбалет на меня, и я увидел, как его палец ложится на спусковой крючок. Но я был быстрее. Я рванул вперёд, уходя с линии выстрела, и когти моей правой руки полоснули по его запястью. Арбалет выпал, и Слепцов закричал — от боли, от ярости, от бессилия.
Львович подскочил к нему, заломил руки и надел наручники.
— Вы арестованы, — сказал он.
Слепцов смотрел на меня, и в его глазах была ненависть.
— Ты ещё пожалеешь, — прошептал он.
— Уже нет, — ответил я.
В комнату ворвались люди Львовича, и Слепцова вывели.
Я стоял посреди пустой квартиры и смотрел на следы крови, которые вели к выходу.
Глава 5
Василий разбудил меня грохотом посуды на кухне — гремел громче обычного, будто специально, хотя обычно старался двигаться тихо, чтобы не нарушать мой сон.
После вчерашней операции по аресту Куницина его холодные, цепкие глаза и ненависть, которую он не мог скрыть, смешались в голове в тяжёлый, вязкий ком, который никак не хотел рассасываться.
В столовой уже сидели Арина и Лиля. Арина листала какой-то журнал, который выписывала из столицы, и что-то комментировала, тыкая пальцем в яркие картинки. Лиля пила чай, глядя в окно, поглядывая на подругу.
— Доброе утро, — сказал я, садясь на своё место.
— Доброе, — ответила Арина, не отрываясь от журнала, и я заметил, как её пальцы чуть заметно замерли на странице. — Ты сегодня какой-то задумчивый. Не выспался?
— Выспался, — ответил я, берясь за чашку с чаем, которую Василий поставил передо мной ещё до того, как я успел попросить. — Думаю о столице.
— Ещё десять дней, — Арина отложила журнал и посмотрела на меня внимательно, изучающе. — Успеешь надуматься.
— Знаю, красавица, знаю, — улыбнулся я, но объяснять не стал.
Василий подал завтрак, и мы ели молча. Арина о чём-то думала, Лиля смотрела в окно, и только я, механически отправляя еду в рот, прокручивал в голове вчерашние события, пытаясь сложить их в единую картину.
С этими всеми событиями я стал мало уделять времени девушкам, а это совсем нехорошо. Нужно будет исправиться.
В дверь постучали, и Василий пошёл открывать. Через минуту он вернулся в сопровождении Леонида. Граф был в своей обычной форме, с сумкой через плечо, и выглядел сосредоточенным, даже суровым — брови сдвинуты, губы сжаты, на лбу залегла глубокая морщина.
— Доброе утро, — сказал он, проходя в столовую и садясь на свободный стул. — Я ненадолго, у меня первая пара.
— Что случилось? — спросил я, заметив его напряжение.
— Из столицы пришло подтверждение, — ответил Леонид, доставая из кармана сложенный лист бумаги. — Турнир начинается через десять дней. Нужно готовить документы и собираться. Организаторы прислали список требований.
Он протянул мне лист, и я пробежал глазами по строчкам. Копии свидетельств о рождении, справки из академии, медицинские заключения, подтверждение магического статуса — всё то, что обычно требуется для участия в подобных мероприятиях.
— Игорь знает? — спросил я, возвращая бумагу.
— Я ему сказал, — кивнул Леонид. — Он уже ушёл на тренировку, сказал, что вечером зайдёт.
— Хорошо, — ответил я.
Леонид попрощался и ушёл, и я остался сидеть за столом, глядя на остывший чай.
После завтрака я поднялся к себе, чтобы переодеться перед выходом, но, переступив порог комнаты, замер. В магическом зрении воздух был расцвечен тонкими, едва заметными нитями бледно-голубого цвета. Они тянулись от порога к столу, от стола к окну, от окна к кровати, образуя причудливый, пульсирующий узор.
Магия слежения. Простая, грубая, явно сделанная наспех. Не мощная, рассчитанная на пару дней, не больше. Кто-то был в моей комнате, пока меня не было.
Я выпустил когти, прошёл к столу, провёл рукой над поверхностью, и нити дрогнули, потянулись за пальцами, будто живые. Я не стал их рвать — пусть пока висят. Возможно, их можно будет использовать, чтобы выйти на того, кто их поставил.
В кармане завибрировал мобилет. Я достал его, взглянул на экран — Каракуртов.
— Слушаю, — сказал я, принимая вызов.
— Барон, — голос Каракуртова был ровным, но я чувствовал, что он чем-то встревожен. — У меня есть новости. Нехорошие.
— Какие? — спросил я, чувствуя, как внутри холодеет.
— Куницин, он же Слепец, был не единственным, кто работал на гильдию в академии, — сказал Каракуртов. — У него были сообщники. Трое, по нашим данным. Они до сих пор не найдены.
— Их описания есть? — спросил я.
— Только общие, — ответил Каракуртов. — Двое мужчин, одна женщина. Все — маги, не ниже третьего уровня. Осторожны, профессиональны. Их не брали раньше, потому что они не светились.