— Я запомню, — сказал я.
— Смотри, — он посмотрел на меня долгим, серьёзным взглядом. — Ты мне дорог, ученик. Не хотел бы я тебя хоронить.
Я вышел от Юрия, когда уже начало темнеть. Влажный, холодный воздух пахнул в лицо, и я глубоко вдохнул, прогоняя остатки тревоги. На нулевой изнанке даже в ноябре не бывало снега, только сырость и промозглый ветер, который гулял между зданиями, заставляя ёжиться и поднимать воротники. Я прошёл по дорожке к домику, и мои шаги, гулкие и одинокие, разносились в тишине, нарушаемой только редкими криками птиц, которые ещё не улетели на юг.
В гостиной уже горел свет. Арина и Лиля сидели на диване — Арина листала какой-то журнал, делая пометки на полях, Лиля читала книгу по магии огня.
— Ты чего такой хмурый? — спросила Арина, откладывая журнал. — Опять эти твои дела?
— Дела, — согласился я, садясь в кресло напротив.
— Расскажешь?
— Не сейчас, — покачал я головой.
Она не стала настаивать, но я видел, как её пальцы, лежавшие на коленях, чуть заметно дрогнули.
— Ладно, — сказала она. — Тогда давай о столице. Где мы будем жить? Что там за порядки? Можно будет погулять по городу?
— Альберт уже занимается жильём, — ответил я. — Будем жить в отдельном доме, чтобы не зависеть от чужих людей.
— Это хорошо, — Арина кивнула. — А то я слышала, что в гостиницах для приезжих вечно крадут вещи и подслушивают разговоры.
— Не крадут и не подслушивают, — усмехнулась Лиля, откладывая книгу. — Просто ты слишком много читаешь бульварные романы.
— А ты слишком мало, — парировала Арина, но спорить не стала.
Я смотрел на них и чувствовал, как напряжение, копившееся внутри весь день, понемногу уходит.
— Лиль, — сказал я, заметив, как она снова сжала книгу. — Всё будет хорошо.
Она посмотрела на меня, и в её глазах, больших и тёмных, мелькнуло что-то, похожее на благодарность.
— Знаю, — ответила она. — Просто… волнуюсь.
— Я тоже, — признался я. — Но мы справимся. Мы всегда справлялись.
Она кивнула, и напряжение в её плечах чуть заметно спало.
После ужина я поднялся в кабинет. Василий уже растопил камин, и огонь, весело потрескивая, отбрасывал на стены пляшущие тени. Я сел в кресло, достал из пространственного кармана документы, присланные Каракуртовым, и снова принялся их перебирать.
Алиска вышла из меня и устроилась на столе, свернувшись клубком. В свете камина её шерсть переливалась серебром и золотом, а глаза горели ярким, живым огнём. Она смотрела на фотографии, которые я раскладывал перед собой, и иногда тихо рычала — негромко, едва слышно, будто узнавала кого-то из этих людей.
«Ты их знаешь?» — спросил я мысленно.
«Нет, — ответила она. — Но чувствую. Они плохие. Очень плохие».
«Согласен», — усмехнулся я, убирая фотографии обратно в конверт.
Фотография человека в дорогом костюме снова привлекла моё внимание. Я всматривался в его лицо — надменное, холодное, с глазами, которые, казалось, смотрели прямо на меня, — и пытался вспомнить, где я мог его видеть. Но память не подсказывала ничего. Только смутное, неприятное ощущение, будто я уже встречал этот взгляд — оценивающий, холодный, опасный.
В кармане завибрировал мобилет. Я достал его, взглянул на экран — Бродислав.
— Слушаю, брат, — сказал я.
— Андрей, — голос Бродислава был спокойным, но я чувствовал, что он чем-то озабочен. — Я проверил Куницина по своим каналам. Он действительно работал на гильдию много лет. Но никто не знает, кто его завербовал и когда.
— Это мы уже знаем, — ответил я.
— Есть ещё кое-что, — Бродислав помолчал, потом продолжил: — У него были сообщники в академии. Трое. Двое мужчин, одна женщина. Их до сих пор не нашли.
— Каракуртов мне уже сказал.
— Тогда ты знаешь не меньше меня, — Бродислав усмехнулся. — Ладно. Я насчёт столицы. Ты решил, когда выезжаете?
— Через десять дней, — ответил я. — Турнир начинается.
— Я приеду, — сказал Бродислав. — Не на турнир, по делам. В столице у меня есть кое-какие знакомые, которые могут помочь.
— Хорошо, — кивнул я. — Держи меня в курсе.
— Договорились, — ответил он и отключился.
Алиска на столе потянулась, зевнула, сверкнув клыками, и посмотрела на меня.
«Скучно, пап, — сказала она. — Когда уже начнётся что-то интересное?»
«Надеюсь, не скоро», — хмыкнул я, хотя сам в это не верил.