— Леонид, правый фланг, прикрой! — я показал направление.
Леонид кивнул и сместился. Игорь подхватил его позицию.
Я рванул к магу воздуха, уходя от двух встречных атак. Когти полоснули по плетению, и заклинание щита рассыпалось искрами. Маг отшатнулся, потеряв равновесие, и Лиля тут же добила его коротким огненным ударом.
Судья поднял руку.
— Победа команды Росомахина!
Трибуны взорвались аплодисментами. Я выдохнул и только сейчас почувствовал, как горят лёгкие, как дрожат руки.
В раздевалке лекарь осматривал плечо Арины. Повреждение выглядело плохо — в магическом зрении чёрное, рваное пятно пульсировало, медленно расползаясь.
— Некротическая составляющая, — сказал лекарь. — Сильная. Я закрою, но сегодня она не боец.
— А завтра? — уточнил я.
— Завтра — да, — лекарь кивнул. — Если будет отдыхать и не напрягать руку.
Арина сидела на скамейке, сжав кулаки. Её лицо было красным от злости.
— Это из-за меня, — сказала она. — Команда потеряла бойца.
— Нет, — я присел рядом. — Заклинание летело в Лилю. Я успел его разорвать, но осколки непредсказуемы.
— Почему ты не предупредил? — она повернулась ко мне.
— Не успел, — я посмотрел ей в глаза. — Время сжалось. Я делал то, что должен был.
Арина замолчала. Лиля подошла и положила ладонь ей на плечо.
— Ты не виновата, — тихо сказала Лиля. — Если бы не Андрей, удар пришёлся бы в меня.
Арина подняла бровь.
— Откуда ты знаешь? — спросила она, глядя на меня.
— Видел, — ответил я. — Заклинание летело в неё. Осколок задел тебя случайно.
Арина отвернулась к стене.
— Завтра выиграем без тебя, — сказал я. — А послезавтра ты вернёшься.
— Буду болеть из гостиницы, — усмехнулась Арина, не оборачиваясь.
Я вышел из раздевалки. В коридоре остановился и достал блокнот.
Я набросал лицо человека, который стоял у стены, потом того, кто сидел на трибуне. Сравнил с зарисовками из поезда и с фотографией, которую дал Каракуртов. Лица разные, но магия одна — серая, плотная, землистая. Кто-то отправлял следить за ними, и только магов земли.
Убрав блокнот, я пошёл к выходу.
Мы поехали обратно в особняк, когда солнце уже клонилось к закату. Столичное небо было серым, тяжёлым, и ветер гонял по мостовой сухие листья. Я вышел из машины, оглядел переулок, но никого не заметил. Только старый фонарь у входа мерно раскачивался, скрипя на ветру.
Арина сразу поднялась к себе, не сказав ни слова. Лиля пошла за ней, и дверь в их комнату закрылась с глухим стуком.
— Злится, — сказал Леонид, глядя им вслед.
— Пройдёт, — ответил я. — Ей нужно время.
Он поднялся в свою комнату, сел у окна и долго смотрел на пустой переулок.
В дверь постучали. Я разрешил войти.
— Ты видел его лицо? — спросил Игорь, садясь на стул у стены.
— Нет, — я покачал головой. — Капюшон закрывал.
— Я тоже, — Игорь достал из кармана листок бумаги, на котором был набросан чей-то портрет. — Я рисовал по памяти. Похож?
Я взял листок. На нём был изображён человек лет сорока, с острыми скулами и глубоко посаженными глазами. Волосы короткие, тёмные, на правой щеке — шрам.
— Не знаю, — я вернул рисунок. — Капюшон закрывал пол-лица. Но шрама я не видел.
— Значит, он готовился, — Игорь спрятал рисунок. — Знал, что мы будем смотреть.
Я не ответил и снова повернулся к окну.
— Завтра встреча со свидетельницей, — сказал я. — Ты едешь со мной.
— Еду, — кивнул Игорь. — Альберт остаётся здесь, с девушками.
— Хорошо.
Игорь ушёл, и я остался один.
Вечером я зашёл в комнату Арины. Она сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела в окно. Плечо было перевязано, поверх бинтов темнела лечебная мазь. Лиля сидела рядом, держала её за руку и молчала.
— Как ты? — спросил я, садясь на стул у двери.
— Нормально, — Арина даже не повернула голову. — Лекарь сказал, завтра смогу двигать рукой. Разрешил вернуться к тренировкам.
— До полного восстановления на арену не выйдешь, — ответил я.
— Это хорошо.
— Хорошо, — эхом отозвалась она.
Повисла тишина. Лиля переводила взгляд с меня на Арину и обратно, но не вмешивалась.
— Ты правда не успел предупредить? — спросила Арина наконец. — Или ты специально встал на пути?
— Не успел, — сказал я твёрдо, не отводя глаз. — Заклинание формировалось за секунду до удара. Я его разорвал, но осколки пошли в стороны.
— А если бы они пошли в тебя?
— Тогда здесь сидела бы ты, — усмехнулся я, — а я был бы внизу, пил чай с Анной Ивановной.
Арина не засмеялась. Она посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом, потом отвернулась к окну.