— Иди, пожалуйста, — сказала она. — Мне нужно отдохнуть.
Что ж, я встал и вышел. Лиля хотела пойти за мной, но я покачал головой:
— Останься с ней.
Лиля кивнула и закрыла дверь.
Ночь опустилась на столицу быстро, без сумерек, просто за окном стало темно, и фонари в переулке зажглись один за другим. И тут я заметил движение. Тень скользнула по стене соседнего дома, остановилась напротив его окна и замерла. Та же фигура, тот же плащ с капюшоном.
Я выпустил когти. Тень не двигалась. Потом медленно подняла руку и помахала — так же, как в прошлый раз, в академии.
Я рванул к окну, распахнул его и выпрыгнул вниз. Когти вонзились в каменную кладку, гася скорость, и я приземлился на корточки, готовый к атаке. Но в переулке никого не было. Только пустые стены и одинокий фонарь, мерно раскачивающийся на ветру.
На земле лежал белый конверт.
Я поднял его, разорвал. Внутри был листок бумаги, и на нём всего одна фраза, написанная каллиграфическим почерком: «Слабую нужно беречь. Выбывание из игры — не поражение. Завтра продолжим».
Я поднялся, сунул конверт в карман и полез обратно в окно. В кармане завибрировал мобилет — пришло короткое сообщение: «Сладких снов, Росомахин. Завтра новый день».
Я убрал мобилет, лёг на кровать и закрыл глаза. Алиска появилась и перебралась ко мне на грудь, и я чувствовал, как её тепло, ровное и спокойное, разливается по телу, прогоняя холод и тревогу.
Завтра они пойдут на встречу со свидетельницей. Завтра игра продолжится.
Утро встретило меня серым небом и мелким, противным дождём, который барабанил по подоконнику, заставляя стёкла дрожать. Я открыл глаза, и Алиска, почувствовав движение, спрыгнула с кровати и исчезла внутри меня.
Я оделся, спустился вниз. Анна Ивановна уже накрывала завтрак, и запах свежей выпечки смешивался с ароматом заваренных трав. Арина и Лиля сидели за столом, Арина — с перевязанным плечом, но уже одетая, готовая к выходу.
— Тебе сегодня нельзя, — сказал я, садясь напротив.
— Я не на турнир, — ответила Арина. — Я с вами.
— Нет, — я покачал головой. — Ты остаёшься здесь. Альберт будет с тобой.
— Андрей…
— Арина, — я посмотрел на неё твёрдо. — Ты не боец сегодня. Не рискуй.
Она хотела возразить, но Лиля переглянулась с ней и покачала головой.
— Останься, — тихо сказала Лиля. — Пожалуйста.
Арина вздохнула и опустила плечи.
Альберт подал машину. Мы сели на заднее сиденье. Леонид держал в руках планшет с картой столицы и что-то бормотал себе под нос.
— Что-то интересное пишут? — спросил я.
— Нет, — ответил Леонид, не поднимая головы. — Просто проверяю маршрут.
Игорь молчал. Он смотрел в окно на проплывающие улицы, на дома, на людей, спешащих по своим делам.
Торговый центр встретил нас шумом и суетой. Люди сновали туда-сюда с пакетами и сумками, дети бегали между витрин, продавцы зазывали покупателей. Я огляделся, запоминая выходы, лестницы, эскалаторы.
Мы поднялись на третий этаж, где было тише, и сели на скамейку у фонтана. Вода струилась по каменным чашам, и этот звук почти заглушал гул толпы.
Через десять минут к нам подошла женщина. Она была невысокой, худой, с короткими тёмными волосами и усталым, измождённым лицом. Одежда на ней была простой, неброской, но я заметил, что ткань дорогая, а туфли — ручной работы. Владимир явно не экономил на своих людях.
— Вы барон Росомахин? — спросила женщина, останавливаясь в двух шагах от скамейки.
— Да, — я встал. — А вы?
— Меня зовут Елена. Каракуртов сказал, вы хотите узнать о Кречете.
— Хочу.
Елена огляделась, потом села на скамейку, положив сумку на колени.
— Я работала на него пять лет, — начала она, не глядя на меня. — Вела его расписание, организовывала встречи, подбирала персонал. Я знала всё — кого он любит, кого ненавидит, кого боится.
— Чего он боится? — спросил я.
— Рода Росомахиных, — Елена подняла глаза. — Вашего деда. Он убил его, но до сих пор не уверен, что тот не вернётся.
— Как убил?
— Несчастный случай на охоте, — Елена усмехнулась. — Так было записано в документах. Но я видела свидетеля, который рассказал правду. Кречет сам стрелял. И стрелял в спину.
Я сжал кулак. Внутри Алиска зарычала.
— Почему вы сбежали? — спросил я.
— Потому что он приказал убить моего мужа, — голос Елены дрогнул. — Мой муж узнал то, чего не должен был знать. Кречет не прощает таких ошибок.
— Что узнал?
— Не важно, — Елена покачала головой. — Важно то, что я знаю, где Кречет будет завтра вечером. И я могу вас туда провести.
Я посмотрел на неё долгим взглядом.
— Зачем вам это?
— Я хочу, чтобы он ответил, — сказала Елена. — За мужа. За вашего деда. За всех, кого он убил.