В магическом зрении город светился тысячами нитей. Обычная бытовая магия — освещение, защита, сигнализация. Ничего подозрительного. Но чем ближе мы подъезжали к Лесной улице, тем тише становилось вокруг. Дома здесь были старыми, с высокими заборами и глухими воротами. Улица пустовала.
— Приехали, — сказал водитель, останавливаясь у тротуара.
Я вышел из машины. Дом семь стоял в глубине переулка, окружённый ржавой решёткой. Ворота были приоткрыты.
В магическом зрении особняк светился плотными серыми нитями. Магия земли, оплетавшая стены. Не боевая, скорее сигнальная — кто-то должен был знать, что я пришёл.
Я толкнул ворота и вошёл во двор.
Крыльцо было старым, ступени скрипели под ногами. Дверь оказалась не заперта. Я толкнул её и шагнул внутрь.
В доме пахло пылью и старым деревом. В гостиной горел камин, и в кресле у огня сидел мужчина. Я узнал его по фотографии — Владимир Кречет. На вид ему было лет пятьдесят, короткая стрижка, седина на висках, лицо надменное, но усталое. В магическом зрении он был пуст — не маг.
Он не обернулся, когда я вошёл.
— Входи, Росомахин, — сказал он, и его голос был ровным, спокойным. — Я ждал тебя.
Я выпустил когти, но не нападал.
— Зачем тебе это? — спросил я, останавливаясь в трёх шагах от кресла. — Зачем охота на мой род? Зачем убийство моего деда? Зачем слежка, амулеты, наёмники?
Кречет усмехнулся и медленно повернулся ко мне. На столике рядом с ним лежал небольшой чёрный камень, оплетённый багровыми нитями. Я узнал его. Артефакт подчинения. Сильный, смертельно опасный. В магическом зрении от него тянулись толстые, пульсирующие линии, готовые в любой момент впиться в жертву.
— Я боялся не твоего деда, — сказал Кречет. — Я боялся того, что он знал.
— Что он знал? — насторожился я.
Кречет помолчал. Его пальцы лежали на подлокотниках кресла, и я заметил, как они чуть заметно дрожат.
— Твой дед знал, кто убил прошлого императора, — сказал он наконец. — И знал, кто следующий.
Я опустился на корточки, чтобы видеть его лицо.
— Императора убили свои, — продолжил Кречет. — Заговорщики до сих пор у власти. Твой дед собирал доказательства, но не успел их передать. Я его опередил.
— Ты его убил.
— Да, — Кречет не отвёл глаз. — Но я не заказчик. Я только исполнитель. Тот, кто отдаёт приказы, стоит выше. Намного выше.
— Кто?
Кречет покачал головой.
— Если я скажу, ты меня не отпустишь. А я хочу жить.
— Ты уже не живёшь, — сказал я, глядя ему в глаза. — Ты прячешься в этом доме, боишься выйти на улицу. Свои же убьют тебя, как только узнают, что ты говорил со мной.
Кречет побледнел.
— Зачем тебе жить, если ты всё равно будешь прятаться до конца дней? — спросил я.
Он не ответил. Его рука скользнула к артефакту.
Я ударил первым. Когти срезали край столика, и чёрный камень упал на пол. Я наступил на него, и багровые нити рассыпались искрами, не причинив мне вреда.
Кречет смотрел на осколки, потом на меня. В его глазах был страх. И ненависть.
— Ты не представляешь, во что ввязался, — прошептал он.
— Представляю, — ответил я. — Но мне нужно имя.
Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент за моей спиной раздался выстрел.
Я ушёл в сторону, но пуля задела плечо — скользящее ранение, не опасное. Кровь потекла по руке, но регенерация уже начала работать.
В дверях стояла Елена. В её руке был пистолет. Она целилась в меня, но смотрела на Кречета.
— Ты обещал меня защитить, — сказала она. Голос её дрожал.
Кречет молчал.
— Ты использовала меня, — сказал я Елене.
— Ты использовал меня, — парировала она. — Мы все кого-то используем.
Она перевела пистолет на Кречета.
— За мужа, — сказала она.
Я увидел, как её палец ложится на спусковой крючок, и рванул вперёд. Когти полоснули по оружию, выбивая его из рук. Обычный пистолет на обычных макровых патронах, без самонаведения и взрывающихся пуль. Пуля предсказуемо ушла в потолок. Елена упала на колени, закрыла лицо руками и зарыдала.
Кречет сидел неподвижно. Его лицо было белым, как мел.
— Убей меня, — сказал он. — Всё равно они меня убьют.
— Нет, — ответил я, отряхивая руку. — Ты мне нужен живым. Кстати, а где твои маги земли?
— Какие маги? — искренне удивился мужчина. — Не понимаю, о чём ты.
Я сдёрнул со штор ремни и связал ему руки за спиной. Елену поднял с пола, помог встать.
— Идём, — сказал я.
Она не сопротивлялась.
Мы вышли во двор. Водитель уже открыл дверь машины. Я усадил Кречета и Елену на заднее сиденье, сам сел спереди.
— В особняк? — спросил водитель.
— Да, — ответил я.
Кречет молчал. Елена плакала, закрыв лицо руками. Я смотрел в окно на проплывающие улицы и думал о том, что сегодняшняя игра закончилась. Но следующая только начиналась.