Постоял минуту, глядя на портрет, потом пошёл дальше.
Лестница на второй этаж была широкой, с резными перилами. Каждая ступенька жалобно скрипела под ногами. Коридор второго этажа оказался длинным, с множеством дверей. В магическом зрении одна из них светилась иначе — густым золотистым светом, пульсирующим в такт моему сердцу.
На двери висел родовой герб — росомаха с оскаленной пастью, вырезанная из тёмного дерева. Я толкнул дверь, и она открылась беззвучно, будто только и ждала моего прихода.
Это был кабинет. Большая комната с высокими окнами, выходившими на запущенный парк. Письменный стол, кресло, стеллажи с книгами. На стенах висели карты, схемы, какие-то записи, сделанные торопливым, нервным почерком.
В магическом зрении я увидел сейф, вделанный в стену справа от камина. Он светился густым золотистым светом, и его замок был таким же, как на воротах, — кровным, предназначенным только для членов рода.
Я подошёл, протянул руку. Замок щёлкнул, и тяжёлая дверца сейфа открылась.
Внутри лежала папка с документами, несколько писем в старых конвертах и дневник в кожаном переплёте. Я взял дневник, открыл. Почерк был торопливым, нервным, с пропущенными буквами и исправлениями на полях.
Последняя запись гласила: «Трое. Кречет. Сорокин. Скворцов. Они убили его. Они убьют и меня. Дневник спрячь. Пусть внук найдёт».
В кармане завибрировал мобилет. Я вытащил его — незнакомый номер. «Дневник не вывози. Оставь там, где нашёл. Иначе не выйдешь».
Я убрал мобилет и сунул дневник в пространственный карман. Папку с документами — туда же. Письма — тоже.
В магическом зрении кабинет начал пульсировать. Золотистые нити сжимались, оплетали стены, пол, потолок, смыкаясь в плотную сеть. Защита активировалась. Что произошло, я не понимал, но рванул к выходу.
Коридор второго этажа был перегорожен плотной сетью золотистых нитей. Они сжимались, оплетали стены, и в магическом зрении это выглядело так, будто дом решил запереть меня внутри, не выпускать. Во мне была уверенность, что расплетать это не стоит, как минимум потому, что я банально не успею.
Я выпустил когти и ударил по ближайшему плетению. Сеть дрогнула, но не разорвалась, только искры посыпались в стороны, и запах озона ударил в нос.
Ещё удар. И ещё. Сеть начала рассыпаться, нити лопались, но на их месте тут же появлялись новые. Защита перестраивалась, подстраивалась под меня, будто жила своей жизнью.
Я прорубил очередной проход, выскочил на лестницу, перепрыгнул через перила, приземлился в холле первого этажа и побежал к выходу. Золотистые нити тянулись за мной, пытались схватить за ноги, за руки, но я вырвался, вылетел на крыльцо и захлопнул за собой дверь.
Ворота были открыты. Я вышел за забор. Перевёл дыхание, прижал руку к груди — плечо саднило. Кровь не шла, только под повязкой стало влажно.
Машина стояла на том же месте. Водитель курил, прислонившись к капоту. Кречета внутри не было.
Я похолодел.
— Где он? — я подошёл к водителю.
— Его забрали, — водитель не поднял головы, только бросил сигарету и растёр её подошвой ботинка. — Человек в сером подошёл, показал служебный амулет и велел мне отвернуться. Когда я снова посмотрел, Кречета уже не было.
— Ты его не остановил?
— Не смог, — водитель наконец поднял глаза. — Амулет пригвоздил меня к машине. След снялся только сейчас.
В этот момент из-за угла вышел человек в сером плаще. Та же фигура, тот же силуэт, тот же капюшон, низко надвинутый на лоб. В магическом зрении от него тянулись серые плотные нити магии земли, пульсирующие в такт сердцу. Я выпустил когти и шагнул вперёд.
Человек поднял руку и медленно снял капюшон.
Я увидел его лицо. Каракуртов.
— Ты? — в моём голосе не было удивления. Только понимание, которое копилось давно, складывалось из мелких деталей, случайных обмолвок, странных совпадений.
— Я, — его голос был спокойным, будничным. — Ты думал, я просто помогаю? Я выполняю приказ. Прости, что разочаровал.
— Чей? — я напряг пальцы, чувствуя, как когти впиваются в ладони.
— Тех, чьи имена ты только что прочитал, как я думаю, — он не двигался, стоял неподвижно, и в его глазах, обычно таких цепких, профессиональных, сейчас не было ничего. Пустота. — Они хотели знать, что ты найдёшь в этом доме. И теперь они знают.
Он достал из кармана небольшой амулет — чёрный камень, оплетённый багровыми нитями. Такой же, как у Кречета, только больше. И сильнее. В магическом зрении от него тянулись толстые пульсирующие линии, готовые в любой момент впиться в жертву.