Лиля стояла у окна, смотрела на улицу, и её лицо, обычно спокойное, сейчас было задумчивым.
— Ты как? — я подошёл к ней.
— Хорошо, — она улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Просто… столица мне понравилась. Жаль уезжать.
— Ещё вернёмся, — пообещал я, положив руку ей на плечо. — Обязательно вернёмся.
Она кивнула и посмотрела на меня. В её глазах, больших и тёмных, мелькнула благодарность.
Леонид пришёл через несколько минут. Он был в дорожном костюме, с небольшим саквояжем, и выглядел свежим, будто выспался.
— Отец звонил, — он поздоровался и поставил саквояж у двери. — Сообщил, что я могу пожить у дяди в столице, если хочу. Но я решил ехать с вами.
— Хорошо, — отозвался я. — В академии тебя ждут.
— Спасибо, — он кивнул и вышел, оставив нас втроём.
Игорь ждал у машины. Он стоял, прислонившись к дверце, и равнодушно наблюдал за погрузкой нашего багажа.
— Всё готово? — уточнил я, подходя.
— Всё, — он открыл дверцу и отошёл в сторону.
Водитель, человек Альберта, молча завёл двигатель.
На вокзале нас провожал Альберт. Он был в своём обычном костюме, без плаща, с видом человека, который никогда никуда не опаздывает.
— Господин, — он кивнул мне. — Билеты у вас, всё готово.
— Спасибо, — поблагодарил я. — Вы остаётесь?
— Остаюсь, — он пожал плечами. — Дела в столице, пара встреч, людей нам набираю. Если понадоблюсь, приеду.
— Хорошо, — кивнул я.
Мы попрощались, и я направился к вагону. Арина и Лиля шли впереди, их шаги были лёгкими, почти бесшумными на каменных плитах перрона. Игорь — сзади, его походка была бесшумной, как у хищника.
Юрий уже ждал у входа.
— Занимайте места, — распорядился он и скрылся в соседнем купе.
Поезд отходил, когда мы уже сидели в купе. За окном проплывали дома, потом поля, перелески, и этот бесконечный, однообразный пейзаж успокаивал, навевал дремоту. Арина и Лиля были в соседнем купе — через тонкую стенку я слышал их голоса, тихие и спокойные. Леонид и Игорь — в соседнем вагоне.
В дверь постучали. Я открыл. На пороге стоял Юрий.
— Можно? — уточнил Юрий, заглянув внутрь.
— Заходи, — я отодвинулся, освобождая место.
Он сел напротив, положил руки на колени. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась усталость. Не физическая — та, которая копится годами, от постоянного напряжения, от необходимости всегда быть начеку.
Несколько минут мы сидели молча, глядя на проплывающие за окном поля.
— Отдыхай, — посоветовал он наконец. — В академии начнётся учёба. Тебе нужны силы.
— Знаю, — отозвался я, чувствуя, как тяжелеют веки.
— Ты много думаешь, Андрей, — он посмотрел на меня. — Это хорошо. Но иногда нужно уметь отключаться.
— Не умею, — признался я.
— Научишься, — он усмехнулся и поднялся. — Жизнь заставит.
За окном смеркалось. Поля сменились перелесками, перелески — маленькими деревнями, в окнах которых уже зажигались огни. Где-то на станциях, мимо которых мы проезжали, пахло дымом, жареной картошкой, мокрыми досками перронов. Поезд мерно стучал колёсами, и этот звук, ровный и убаюкивающий, навевал мысли о доме, о тишине, о той обычной жизни, которая ждала нас в академии.
Я закрыл глаза и провалился в сон, и мне снилась поляна, старый дуб и Росс, который смотрел на меня и улыбался.
Поезд прибыл в Краснодар, когда солнце уже клонилось к закату, его косые лучи золотили крыши вокзала, стёкла машин, лица людей, спешащих по своим делам. Я вышел из купе, разбудил Арину и Лиллю, и мы направились к выходу.
На перроне нас встречал Василий. Он стоял у машины, и я заметил, что он сам за рулём — это было неожиданно.
— Василий, ты что, научился? — я подошёл к нему.
— Научился, ваше благородие, — он усмехнулся и открыл дверцу. — Пока вас не было, освоил.
Я сел на заднее сиденье. Рядом со мной устроилась Алиска — она вылезла из меня сразу, как только мы вышли из поезда, и теперь сидела, положив голову мне на колено. Арина и Лиля сели с другой стороны, Игорь — на переднее сиденье рядом с Василием. Леонид вернулся вместе с нами и поехал в академию. Утром он обещал приехать к церемонии.
— Все расселись? — Василий обернулся, и его подбородки заходили ходуном.
— Поехали, — распорядился я.
Машина тронулась. За окном проплывали знакомые улицы, здания, люди. Фонари уже горели, их тусклый жёлтый свет разгонял сумерки. Я вышел из машины, и Василий открыл багажник, помогая выгружать вещи. Вскоре мы перешли на территорию академии.
— Все устали, — пожаловалась Арина, потягиваясь. — Я только есть и спать.
Мы зашли в дом. В прихожей пахло свежей выпечкой. Василий суетился, подавая на стол, и его ворчание, тихое и добродушное, напоминало, что мы дома.