— Ладно, вопрос снимается, — вздохнул Лёха.
Ольга всё равно попробовала. Потому что, если где-то есть неизвестная штука, способная убить, сжечь или стереть человека, нормальный маг огня сначала проверит, нельзя ли её поджечь. Её ладонь вспыхнула плотным красным светом. Пламя дошло до границы портала и погасло, оставив в воздухе запах раскалённой пыли.
— Неприличная дрянь, — вынесла вердикт Ольга с видом эксперта.
— Это была экспертная оценка? — хохотнул Лёха.
— Предварительная, — отрезала Ольга.
Инга не стала спорить с древним переходом ради самолюбия лекаря. Она подошла, закрыла глаза, задержала дыхание и через секунду сама отступила.
— Не наше, — пробормотала Инга.
Никто не попросил объяснить, кажется, все начали понимать происходящее.
Портал не оценивал силу. Иначе Алиса или Ольга хотя бы продавили бы край. Он не проверял мастерство, потому что Илья работал чище многих придворных магов. Смелость ему тоже была безразлична, а то Лёху уже втянуло бы по пояс просто за регулярную путаницу храбрости с отсутствием инстинкта самосохранения.
Здесь действовал другой принцип: свой или чужой.
Я посмотрел на Бродислава.
Брат стоял чуть в стороне и до этого молчал. Для него это было нормально. Он редко лез в разговоры, если речь не шла о деньгах, безопасности или возможности грамотно закопать проблему вместе с документами.
Сейчас он смотрел на свои руки.
— Ты тоже это чувствуешь? — выдохнул я, уже зная ответ.
Бродислав медленно поднял голову.
В золотом свете его лицо казалось старше. Тень легла под скулы, глаза потемнели не от магии. В нём шевелилось что-то глубокое, голодное и слишком знакомое любому, кто хоть раз выживал на арене.
— Да, — подтвердил Бродислав.
— Что именно? — уточнил я.
Он поморщился, будто каждое слово было слишком мелким.
— Зовёт, — выдохнул Бродислав.
— Тебя? — резко переспросила Алиса, повернувшись к нему.
Бродислав кивнул.
Золотые жилы в стенах налились густым светом. Коридор не вспыхнул, не вздрогнул, не зазвенел. Он просто стал внимательнее. В этом было что-то настолько неприятное, что я невольно напрягся.
Алиска внутри меня прижала уши. Я этого не видел, но чувствовал.
«Пап… он вас двоих чует».
Я сглотнул. Во рту пересохло, хотя страха не было. Организм решил напомнить, что я живой, как раз перед неизвестным порталом, который отбраковал всю команду и оставил только меня с братом. Большое спасибо, очень ценная информация.
— Нет, — отрезала Алиса, превратив слово в приказ.
Я посмотрел на неё.
— Алиса… — выдохнул я.
— Нет, — повторила она с той же твёрдостью. — Ты видел, что он сделал с нашими плетениями. Ты не знаешь, куда это ведёт. Ты не знаешь, сможешь ли вернуться.
— Знаю, что это связано с ключниками, — твёрдо произнёс я.
— Андрей! — тихо окликнула она меня, и в её голосе было больше силы, чем в половине дворцовых приказов.
Я выдохнул.
— Хорошо, — выдохнул я. — Я не знаю, смогу ли вернуться. Но это связано с записками, ключом, дедом и тем, что спрятано во дворце. Если мы сейчас уйдём, вход может закрыться.
— Пусть закрывается, — грустно произнесла она, и я услышал в её голосе усталость. — Может, будем просто жить обычной жизнью?
Она сказала это просто, честно и без героических речей, от которых обычно пахнет дешёвой смертью.
На её месте я бы тоже послал древний портал, ключников, дворец, императора и всех заговорщиков в такую даль, откуда даже Росс вернулся бы с матом. Только я стоял не на её месте.
Я был бароном Росомахиным, последним наследником рода, который слишком много раз пытались использовать вслепую.
А ещё я был идиотом, который не умел проходить мимо двери, если за ней могла лежать правда.
— Я вернусь, — пообещал я, и впервые я не был уверен, что сдержу слово.
— Все так говорят, — возразила Алиса.
— Я не все, и ты единственная, кто это знает, — тихонько возразил я.
— Вот именно, — тихо выдохнула она, и каждое слово падало тяжело, как камень в воду. — Поэтому я и не хочу тебя отпускать.
Я попытался найти ответ. Умный, тёплый и надёжный. Такой, после которого женщина поверит, кивнёт и отпустит без лишней боли.
Опыт гладиатора, барона, охотника и почти профессионального специалиста по влезанию в неприятности оказался бесполезен. На арене всё было проще. Если не знаешь, что сказать, бей первым. Здесь у метода имелись серьёзные ограничения.
Я наклонился и поцеловал её в лоб.
Алиса не отстранилась и только крепче сжала мою руку.
Золотой свет прошёл между нашими пальцами.
Кожу не обожгло. Боли тоже не было. Между нами будто вставили тонкую холодную пластину. Пальцы Алисы соскользнули с моих, хотя она попыталась удержать их до последнего.