Я посмотрел на него.
Бродислав выдержал взгляд. В нём на миг снова появился мой брат. Тот, кто ругался с поставщиками, считал деньги лучше любого купца, усиливал охрану фабрики и думал о людях, хотя делал вид, что просто защищает имущество.
— Я попробую, — нехотя выдохнул Бродислав, будто делал мне огромное одолжение.
— Очень щедро с твоей стороны, — съязвил я.
— Не нарывайся, — рыкнул Бродислав.
— А то что? Укусишь? — поддел я его.
Он показал зубы.
— Могу, — хохотнул брат, оскалившись.
Я хотел ответить, но справа раздался топот.
К нам бежали люди. Человек десять. Мундиры такого же цвета, как у нас. Лица грязные, глаза бешеные. Впереди шёл широкоплечий офицер с перевязанной рукой и саблей. Он орал команды так, что перекрывал даже пушки.
За ним тащили знамя. Рваное, обожжённое, но всё ещё поднятое.
— Свои? — настороженно уточнил Бродислав.
— Сейчас узнаем, — отозвался я.
Если ошибёмся, будет неловко. Правда, недолго.
Офицер заметил нас и резко свернул. За ним двое солдат. Один нёс барабан, второй держал длинное ружьё с примкнутым штыком. Оба были настолько молодыми, что им бы молоко пить, а не бегать по полю среди оторванных конечностей.
Я напряг предплечье. Когти не сразу послушались. В прежнем мире призрачные лезвия выходили и исчезали по мысли, а эти были частью тела. Новые мышцы, новые сухожилия, новый рефлекс. Я сжал пальцы так, будто собирался ударить кулаком, и потянул напряжение назад, к локтю.
Когти ушли внутрь. Это было больно, медленно, но терпимо.
Я понял, что это умело не моё сознание. Это умело тело, на которое портал навесил чужое имя и чужую привычку. Тот, кем меня здесь считали, уже пользовался этими когтями.
От этой мысли захотелось почесать череп изнутри.
Офицер подлетел к нам.
Он скользнул взглядом по моим окровавленным костяшкам, по порванному мундиру Бродислава, по валявшимся рядом вражеским телам. На лице не появилось удивления. Только злость человека, у которого горит фланг, гибнут люди, а два полезных урода валяются не там, где должны.
Значит, для него мы не появились из воздуха.
Для этого мира мы уже были кем-то.
Он схватил меня за плечо и тряхнул так, будто я был провинившимся рекрутом, а не бароном, охотником и человеком, который пять минут назад потерял доступ к магии.
Я уже хотел объяснить ему ошибку. Коротко и физически. Но не успел.
— Логан! Виктор! Какого дьявола вы здесь валяетесь⁈ В строй, оба! — заорал офицер мне прямо в лицо.
Глава 16
Капитанская рука вцепилась мне в плечо и дёрнула так, будто я был не человеком, а мешком с мукой, который случайно бросили не в тот обоз.
— Логан! Виктор! Какого дьявола вы здесь валяетесь⁈ В строй, оба! — заорал офицер мне прямо в лицо.
Запах из его рта перебил пороховую гарь: лук, кровь и крепкий алкоголь. Удивительно, как человек с таким дыханием вообще мог командовать, не убивая собственных солдат на месте этим чудовищным выхлопом. Я выпрямился, и тело сделало это раньше меня: ноги сами подхватили вес, плечи развернулись, подбородок опустился ровно настолько, чтобы не поймать случайную пулю.
Внутри я ещё пытался понять, где оказался, что такое Логан и почему Бродислав теперь Виктор, а мои мышцы уже знали, куда нужно бежать. Это раздражало. Я привык считать себя самым умным существом в комнате, и иногда это было правдой, но сейчас комната представляла собой поле боя, а умным существом здесь считался тот, кто успевал пригнуться до выстрела.
— Ружья! — капитан ткнул саблей в сторону разбитого ящика. — Подберите оружие и закройте дыру справа! Если эти сволочи пройдут к пушкам, мы начнём стрелять уже по своим!
Он развернулся, не дожидаясь ответа. Разумная тактика: если подчинённый выглядит мёртвым, проще считать его живым и занятым, чем тратить время на проверку.
Бродислав поднялся рядом. На его лице засохла грязь, под нижней губой темнела кровь — не его, по крайней мере, я надеялся на это.
— Я не Логан, — процедил он.
— Потом обсудим, — бросил я, направляясь к ящику.
— Я Виктором тоже не был, — проворчал Бродислав.
— Тогда у тебя сейчас тяжёлый день, — хмыкнул я.
Бродислав оскалился, но последовал за мной. Ящик лежал на боку, из него высыпались длинные ружья, подсумки и свёрнутые серые плащи. Рядом валялся мёртвый солдат, придавленный колесом: его пальцы всё ещё держали шомпол, кожа на лице была серой, а глаза смотрели в белое небо.
Я потянулся к оружию, и пальцы сомкнулись на прикладе. Дерево оказалось гладким от пота и старого масла, металл холодил ладонь, но в мышцах сразу возникло знакомое напряжение. Я поднял ружьё, проверил замок, осмотрел ствол. Не магия — никаких нитей, источника, остаточного плетения или даже слабого следа внутренней силы. Обычное оружие. Удивительно, сколько устройств для убийств люди успевали придумать без возможности призвать огненный шар.