— Он не умеет ждать, — отозвался я.
— Он никогда не умел ждать.
Капитан перевёл взгляд на Бродислава.
— А Логан снова вытащил его из драки?
— Он снова полез в драку, — хмыкнул я. — Я просто убрал его оттуда до того, как он начал жевать людей.
Бродислав повернулся к капитану.
— Неправда, — буркнул Бродислав.
— Ты собирался укусить солдата, — напомнил я.
— Он плохо пах, — проворчал брат.
Капитан посмотрел на него, потом на меня.
— Вы оба сегодня особенно полезны.
— Это высокая оценка? — уточнил я.
— Для вас да.
Он ткнул саблей в сторону поля.
— Держите линию. Через четверть часа придёт смена. Потом явитесь ко мне.
— Зачем? — вырвалось у меня.
Капитан прищурился.
— Чтобы выяснить, почему вы оба ведёте себя так, будто впервые видите эту войну, но двигаетесь лучше половины моих ветеранов.
Он ушёл, не дожидаясь ответа. Бродислав проводил его взглядом.
— Он знает, — процедил Бродислав.
— Он подозревает, — отозвался я.
— Разница небольшая, — хмыкнул брат.
— Для живых большая, — заметил я.
Мы ещё двадцать минут простояли у канавы. Солдаты не задавали вопросов, но смотрели на нас, когда думали, что мы не видим, — особенно на Бродислава, на его руки, на лицо, на то, как он держал ружьё. Я не знал, что они видели: брата или Виктора Крида, себя или Логана. Возможно, для них разницы не существовало.
Через четверть часа пришла смена, и нас отправили в тыл к разбитому обозу. Там лежали ящики с порохом, мешки с зерном, свёрнутые бинты и несколько человек, которых уже не успевали лечить. Я сел на перевёрнутый бочонок. Ладонь ныла, кожа на ней закрывалась, оставляя тонкую красную линию. Я сжал пальцы, проверяя движение: когти вышли, затем втянулись — не от источника, не по приказу Росса, просто потому, что тело знало, как это делать.
Я попытался найти магию внутри себя. Ничего. Раньше источник ощущался как плотная, живая масса под рёбрами, сила Росса лежала глубже, а рядом с ней всегда находилась Алиска, готовая потребовать вкусненькое, задать нелепый вопрос или съесть чужое проклятие. Теперь внутри было пусто — не мёртво, а именно пусто. Я мысленно позвал Росса — тишина. Позвал Алиску — тишина. Попробовал дотянуться до прежнего тела, до особняка, до Алисы, Ильи и остальных, но вместо ответа пришёл грохот далёкой пушки.
Я открыл глаза. Бродислав сидел напротив и чистил ружьё, делая это слишком тщательно для человека, который утверждал, что не умеет обращаться с оружием.
— Тоже пусто? — спросил он.
— Да, — выдохнул я.
— Не слышишь их?
— Никого, — глухо ответил я.
Он провёл тряпкой по стволу.
— Я слышу слишком много.
— Что именно? — уточнил я.
Бродислав поднял голову, и в его глазах отражалось серое небо.
— Кровь. Дым. Пот. Страх. У тебя пахнет железом, хотя крови почти нет.
— Спасибо. Я всегда мечтал, чтобы меня оценивали по запаху.
— Здесь всё оценивают по запаху. Враг, добыча, больной, живой.
— Очень удобно. Социальная система без образования и документов, — съязвил я.
Бродислав усмехнулся.
— В нашем мире тоже так. Просто люди называют это титулами, родословными и приличиями.
Он снова опустил взгляд к ружью.
— Тут мне легче, — признался Бродислав.
— Я заметил, — отозвался я.
— Нет, брат. Не в смысле драки, — пояснил Бродислав.
Он провёл пальцем по краю металлического замка.
— Внутри тихо. Нет плетений, которые давят на кожу. Нет чужих источников рядом. Нет ощущения, что кто-то постоянно смотрит на зверя и ждёт, когда он сделает что-то полезное.
Я промолчал. Он говорил о себе, но слишком многое звучало знакомо. В глубокой изнанке мы тоже жили среди тех, кто постоянно ждал от нас пользы: Бродислав был братом, защитником, управляющим и оружием, я был бароном, гладиатором, наследником и человеком, который обязан был всегда первым входить в дверь. В этом мире от нас хотели того же, только здесь не было магии, чтобы сделать приказ красивее.
— Ты не обязан становиться этим Виктором, — произнёс я.
Бродислав поднял бровь.
— А ты не обязан становиться Логаном, — напомнил Бродислав.
— Я пока даже не знаю, кто такой Логан, — признался я.
— Человек с плохим характером и ещё худшими знакомыми? — предположил Бродислав.
— Тогда сходство уже пугающее, — заметил я.
Он снова хмыкнул.
К нам подошёл сержант Брин. Лицо у него было в саже, на рукаве темнело чужое пятно крови.
— Капитан велел вам явиться, как только сможете двигаться, — бросил он. — Это вы?
— Пока да, — отозвался я.
Сержант нахмурился.
— Что? — переспросил сержант.
— Пока можем двигаться, — уточнил я.