Брин посмотрел на Бродислава.
— Виктор, не лезь вперёд без приказа.
— Передайте капитану, что это невозможно, — рыкнул Бродислав.
— Я сам слышу, — процедил сержант.
— Тогда вы уже знаете, что бесполезно, — ещё раз рыкнул Бродислав.
Брин сжал губы.
— Вы оба сегодня получили слишком много свободы, — проворчал Брин.
— Мы ещё не получили свободу, — уточнил я. — Только разрешение пройти несколько шагов.
Сержант не понял шутку или сделал вид, что не понял. Война плохо влияла на чувство юмора, если оно вообще у человека имелось.
Капитан устроился в тени обоза, рядом с картой, приколотой к деревянному ящику. На ней были нарисованы дорога, лес, река и несколько квадратов укреплений, а кровавое пятно расползалось по нижнему краю.
— Садитесь, — бросил он, даже не подняв головы.
Бродислав сел на ящик, я прислонился к колесу. Капитан посмотрел на нас.
— Вы оба ранены? — уточнил капитан.
— Уже нет, — отозвался я.
— У Виктора была дырка в боку, — заметил капитан.
— Затянулась, — рыкнул Бродислав.
— Я вижу. Поэтому и спрашиваю, — кивнул капитан.
Капитан взял из подсумка короткий карандаш.
— Противник отходит к лесной дороге. Они готовят новый удар по нашим обозам. Нужно проверить, где именно они собираются. Я отправлю небольшой отряд. Вы пойдёте с ним.
— Почему мы? — уточнил я.
— Потому что ты увидел обход раньше сержанта Брина.
Сержант, стоявший рядом, нахмурился. Капитан продолжил:
— А Виктор пробил линию, которую мои люди считали непроходимой.
— Это называется «пойти напролом», — хмыкнул я.
— Иногда это единственная доступная форма разведки.
Он провёл карандашом по карте.
— Лесная дорога здесь. До заката нужно понять, сколько людей у противника, где они держат лошадей и куда направят обоз. Не вступать в бой без необходимости.
Бродислав повернул голову.
— А если они вступят? — уточнил Бродислав.
— Тогда убивайте тех, кто мешает вернуться.
— А тех, кто не мешает? — уточнил он.
Капитан посмотрел на него с усталостью человека, который много лет пытается объяснить хищнику правила бухгалтерии.
— Их не трогайте.
— Скучная армия, — пробормотал Бродислав.
— Живые солдаты обычно предпочитают скуку, — заметил капитан.
Он протянул мне карту. Я развернул её: на бумаге были линии, отметки и условные знаки. Я не знал местность, но тело знало, как читать подобную схему, — лес, высота, вода, укрытия, даже направление ветра. Глаз сам выделял места, где можно устроить засаду. Я ткнул пальцем в узкую линию между двумя холмами.
— Здесь, — ткнул я пальцем.
Капитан наклонился ближе.
— Что здесь? — спросил он.
— Если они готовят удар по обозам, им нужно вывести людей к дороге незаметно. Этот участок закрыт с востока лесом и с запада оврагом. Подходить можно только цепочкой, — объяснил я.
— Почему? — спросил он.
— Здесь почва твёрже. Колёса не оставят глубоких следов. А если идти от реки, грязь будет видна издалека, — ответил я.
Капитан посмотрел на карту, потом на меня.
— Ты всегда так думал? — уточнил он.
— Не знаю, — признался я.
— А я знаю, — вмешался Бродислав. — Иногда он думал ещё хуже.
— Спасибо за поддержку, — съязвил я.
— Я стараюсь, — невозмутимо ответил Бродислав.
Капитан свернул карту.
— Выдвигаетесь через десять минут. Сержант Брин возьмёт троих. Никаких подвигов.
— Кому именно вы это говорите? — уточнил я.
— Обоим, — коротко ответил капитан.
— Тогда приказ обречён, — заключил я.
Капитан впервые почти улыбнулся. Это была не улыбка — просто уголок рта дёрнулся, как у человека, который вспомнил, что когда-то умел радоваться.
Мы вышли через десять минут. Кроме нас, в отряд вошли сержант Брин, стрелок по имени Эллис и молодой солдат, которого все называли Ноа. Ноа был худым, рыжеватым и слишком бледным, он держал ружьё обеими руками, чтобы оно не заметило его дрожь.
— Если начнётся бой, держись за мной, — бросил я ему.
— Я умею стрелять, — возразил Ноа.
— Я не сомневаюсь. Я сомневаюсь, что ты умеешь не стрелять в своих.
Он открыл рот, но промолчал. Бродислав шёл рядом.
— Хорошо воспитываешь людей, — хмыкнул он.
— Я показываю им мир таким, какой он есть, — огрызнулся я с лёгкой улыбкой.
— Тогда почему они ещё не разбежались? — поинтересовался Бродислав.
— Потому что за спиной капитан, впереди враг, а между ними мы, — ответил я.
Лес встретил нас тишиной. После поля она давила сильнее пушечного грохота: ветки цеплялись за рукава, на влажной земле лежали листья, прижатые дождём, между деревьями тянулись тонкие полосы серого света. Я шёл первым, и сапоги сами выбирали место для шага — тело чувствовало корни, ямы и мягкие участки почвы, я не смотрел под ноги постоянно, но не спотыкался.