Через триста шагов я заметил сломанную ветку. Она лежала не там, где должна была оказаться после ветра: срез был свежим, древесина светлая, а рядом на земле виднелись вмятины от сапога. Я остановился, Брин поднял кулак, и отряд замер.
— Что? — прошептал Ноа.
— Молчи, — процедил Брин.
Я присел. В грязи было четыре следа: один глубокий, два лёгких, четвёртый смазан. Люди прошли недавно, один из них волочил левую ногу. Ветер шёл с реки и нёс запах дыма — не костёр, а масло, кожа, мокрый порох.
— Впереди патруль, — выдохнул я.
— Сколько? — уточнил Брин.
— Четверо или пятеро, — ответил я.
— Почему? — спросил он.
— Сапоги, — пояснил я.
Сержант посмотрел на землю, потом на меня.
— Ты видишь больше, чем я, — заметил он.
— Я сегодня много тренировался, — отозвался я.
Бродислав поднял голову.
— Шесть, — произнёс Бродислав.
Мы посмотрели на него.
— Шесть человек, — пояснил он. — Один ранен. У двоих запах старого железа. У одного кровь под воротником. Они рядом.
Брин медленно выдохнул.
— Обходим, — скомандовал он.
Я посмотрел на лес: справа шёл овраг, слева кусты были слишком густыми, патруль стоял между нами и дорогой. Обойти можно было, но тогда мы потеряли бы время и не узнали бы, где находится основной лагерь. Я поднял два пальца, потом показал на землю, и Брин понял.
Мы разошлись: Эллис ушёл влево, Ноа остался с сержантом, я двинулся прямо, а Бродислав исчез справа, хотя его размеры плохо подходили для скрытного передвижения. Через несколько шагов я увидел патруль: пять человек стояли у поваленного дерева, шестой сидел на земле, прислонившись к стволу, на его бедре была грязная повязка. Один солдат держал ружьё, остальные пили из фляги. Они говорили тихо, и я не понимал каждого слова, но общий смысл был прост: усталость, ругань, спор о дороге и желание вернуться к костру. В центре лежала карта.
Я поднял руку. Сержант Брин замер в кустах. Я показал на карту, потом на патруль. План был простым — слишком простым, а значит, сейчас он сломается.
Я обошёл дерево с востока, Бродислав оказался на другой стороне, Эллис занял позицию у оврага, а Ноа должен был ждать сигнала. Я поднял ладонь, потом сжал кулак.
В этот момент раненый солдат поднял голову и посмотрел прямо на меня.
— Там кто-то есть! — крикнул он.
Патруль разом поднял оружие. Я бросился вперёд. Первый выстрел ушёл в дерево, щепка ударила меня в щёку, я сбил стрелка с ног и врезал ему локтем в горло. Второй достал нож, но я перехватил запястье, вывернул руку и ударил его лицом о приклад собственного ружья — он рухнул рядом с товарищем. Слева хлопнул выстрел Эллиса, и третий солдат упал, хватаясь за плечо.
Четвёртый бросился на Ноа. Молодой солдат отступил, споткнулся о корень и рухнул на спину. Я уже хотел помочь, но Бродислав оказался быстрее: он врезался в противника боком, сбил его с ног и навалился сверху. Солдат ударил его ножом в плечо, клинок вошёл неглубоко, но Бродислав даже не посмотрел на рану. Он схватил врага за голову и дважды ударил о землю. На третий раз я понял, что останавливаться он не собирается.
— Брод! — рявкнул я.
Он не услышал. Снова удар, голова солдата дёрнулась.
— Бродислав!
Брат поднял взгляд, и в его глазах было то же выражение, что на поле, — пустое место, где должна находиться граница. Он сжал пальцы на горле врага. Я подбежал и вцепился ему в запястье.
— Отпусти, — потребовал я.
— Он напал, — огрызнулся Бродислав.
— Уже проиграл, — отрезал я.
— Он дышит, — пробормотал Бродислав.
— Пока ты не решил исправить это, — процедил я.
Бродислав оскалился.
— Ты снова командуешь, — прорычал он.
— Потому что ты снова превращаешь разведку в бойню, — отрезал я.
— Это работает, — рыкнул Бродислав.
— Нет. Это оставляет следы, шум и тела. Любой идиот найдёт нас по твоему настроению, — прошипел я.
Он наклонился к раненому солдату.
— Встанешь? — процедил Бродислав.
Тот закашлялся. Я посмотрел на карту, лежавшую у дерева: рядом были нарисованы три отметки, две стрелки и короткая надпись. Я не умел читать этот язык, но тело понимало форму военных обозначений — на карте отмечалась дорога, лесной проход и место, где собирался обоз.
— Забираем карту, — бросил я. — И уходим.
— Пленный? — уточнил Брин.
— Оставляем.
— Капитан велел не трогать тех, кто не мешает.
— Он лежит, мешать уже не может.
Бродислав поднялся. Солдат на земле попытался отползти, я бросил ему флягу, которую нашёл рядом с костром.