— Но тело? — уточнил я.
Бродислав сжал жетон.
— Тело знает, что его нужно носить, — произнёс он.
Он надел цепочку на шею, металл лёг на кожу, и на мгновение его лицо изменилось — не резко, просто взгляд стал старше.
— Мне не нравится это имя, — рыкнул он.
— Мне тоже не нравится твоё, — отозвался я.
— Андрей нормальное, — буркнул Бродислав.
— Не в этом мире, — заметил я.
Он посмотрел на меня.
— А как тебя здесь зовут полностью? — уточнил он.
Я снова взглянул на письмо. Там было только Логан.
— Не знаю, — признался я.
— Может, у тебя тоже есть жетон, — предположил Бродислав.
Я проверил карманы и нашёл спичечный коробок, нож, несколько патронов, кусок сухого хлеба и тонкую металлическую пластинку без цепочки. На ней была выгравирована только одна буква: L. Я провёл большим пальцем по краю.
— Похоже, портал подготовился, — произнёс я.
— Или нас подготовили для него, — возразил Бродислав.
— Тогда вопрос, кто, — заключил я.
Бродислав поднял голову.
— Ключники? — предположил он.
— Не знаю, — признался я.
— Росс? — не отставал Бродислав.
— Он не умеет создавать войны и солдатские документы, — отозвался я.
— Ты уверен? — уточнил он.
— Нет, — отрезал я.
— Значит, варианты остаются, — заключил Бродислав.
Я положил письмо рядом с жетоном. Почти смешно: в одном мире меня называли бароном Росомахиным, наследником рода и человеком, который должен был разбираться с богами, ключниками и дворцовыми заговорами, а в другом у меня был мокрый мундир, ружьё и письмо от женщины, которую я не помнил. Статус заметно ухудшился.
— Что будем делать? — уточнил Бродислав.
— Выживать до утра, — отозвался я.
— Потом? — уточнил он.
— Решим после утра, — добавил я.
— План впечатляет, — хмыкнул Бродислав.
— Я работаю над масштабированием, — отозвался я.
Он наклонился вперёд.
— А если портал не откроется? — уточнил он.
Я не отозвался сразу. За стенкой палатки кто-то кашлянул, вдалеке снова ударил молот, над лагерем поднялся запах тушёного мяса и горелого масла. Мир жил: в нём люди умирали, ели, ругались, чинили оружие и ждали следующего приказа. Он не выглядел видением — слишком много грязи, слишком много запахов, слишком много боли в ладонях.
— Тогда узнаем, почему нас сюда отправили, — произнёс я.
— А если причин нет? — уточнил Бродислав.
— Причины есть всегда. Иногда их просто придумывает тот, кто держит нож, — отозвался я.
— Ты собираешься стать Логаном? — уточнил он.
Я посмотрел на металлическую пластинку с буквой L.
— Нет, — отрезал я.
— А кем? — не отставал Бродислав.
— Андреем, — отозвался я.
— Здесь это имя никому не нужно, — заметил он.
— Мне нужно, — отрезал я.
Бродислав усмехнулся.
— Хороший ответ, — признал он.
— Другого не придумал, — отозвался я.
Он лёг на тюфяк, положив ружьё рядом с рукой. Я убрал письмо в карман и оставил пластинку на груди. Спать не хотелось, но тело выключило сознание почти сразу.
Мне приснился лес — не тот, через который мы проходили вечером, а другой. В нём не было магии, но под землёй проходили металлические трубы, а между деревьями стояли люди в белых халатах. Они держали длинные иглы и говорили обо мне так, будто я был не человеком, а дорогой деталью. Кто-то произнёс слово «кость», и другой голос отозвался, что металл выдержит.
Я проснулся до рассвета. В палатке было холодно, Бродислав сидел у входа и смотрел наружу.
— Ты кричал, — бросил он.
— Что? — не понял я.
— Во сне, — уточнил Бродислав.
— Что я кричал? — уточнил я.
— Не разобрал. Что-то про дверь. Потом про мать. Потом ругался, — отозвался он.
— Значит, всё нормально, — заключил я.
— Нормально? — переуточнил Бродислав.
— Если я перестал ругаться во сне, значит, меня окончательно заменили, — пояснил я.
Бродислав тихо фыркнул. Снаружи раздались шаги, и капитан остановился у палатки.
— Поднимайтесь, — рявкнул он. — Оба ко мне.
— Что случилось? — уточнил я.
— Смена приказа, — бросил капитан.
— Война закончилась? — уточнил я.
— Нет, — отрезал он.
— Тогда почему такой ранний подъём? — не отставал я.
— Потому что люди, которые будут вас забирать, не любят ждать, — отозвался капитан.
Бродислав поднялся.
— Кто нас забирает? — рыкнул он.
Капитан посмотрел сначала на него, потом на меня.
— Военное ведомство, — произнёс он.
— Мы нужны для новой разведки? — уточнил я.
— Нет, — отозвался капитан.
В его голосе появилась пауза — она длилась всего секунду, но тело заметило её.
— Вы нужны для другого, — добавил он.
Капитан отошёл, и мы вышли из палатки. У края лагеря стояла закрытая машина — не повозка с боеприпасами, а высокая, тяжёлая, с железными полосами на дверях и маленькими окнами, затянутыми сеткой. Лошади, запряжённые в неё, были крупнее обычных и покрыты пеной. Рядом стояли двое мужчин в тёмных мундирах: на них не было грязи, ни пятен, ни потёртых сапог, ни пороховой копоти, они выглядели так, будто прибыли не с фронта, а из кабинета, где война существовала только на бумаге.