— Ты смотришь на меня как Логан, но говоришь иначе, — негромко произнесла она, сжимая кружку. — Кто вернулся к мосту?
— Человек, который нашёл твоё письмо в чужом кармане, — признался я. — Я помню запах, дорогу и то, что должен был прийти. Лица не помнил до этой минуты.
— Они что-то сделали с головой? — выдохнула Эвелин, внимательно изучая мои глаза.
— До головы очередь не дошла, — хмыкнул я. — Начали с костей. Потом я ушёл без разрешения.
Я выдвинул один коготь. Свет лампы лёг на тусклый металл. Эвелин не отшатнулась, только поставила кружку дальше от края.
— Ты говорил, что однажды они превратят тебя в вещь, — произнесла она. — Я считала, что ты преувеличиваешь.
— Они считают, что вещь получилась удачная, — отозвался я, убирая клинок. — Тут наши мнения расходятся.
Мы прожили у моста три недели. Эвелин показала фотографии, письма и старый сарай, который Логан строил своими руками. Тело помнило каждую неровность на рукояти молотка. Я чинил крышу, колол дрова и впервые за долгое время просыпался без сирены.
На двадцать второй день Бродислав принёс из леса человека с рацией. Разведчик проекта умер по дороге, хотя брат уверял, что обращался бережно.
— Они окружат дом до рассвета, — рыкнул Бродислав, бросив тело на землю. — Уходим сейчас.
Эвелин собрала одну сумку. До станции мы добрались до полуночи. Она купила билет на запад, а я остался на перроне.
— Поедем вместе, — твёрдо произнесла она, сжав моё запястье. — Иначе они будут находить тебя возле каждой двери, за которой ты пытаешься жить.
— Если поеду, они найдут тебя быстрее, — возразил я, вложив письмо в её сумку. — Я уже привёл их к мосту. Второй раз получится лучше.
— Ты снова решаешь за меня, — процедила Эвелин, но руку разжала. — В этом ты не изменился.
— Значит, внутри осталось хоть что-то знакомое, — усмехнулся я. — Доедь до конца маршрута и не возвращайся.
Поезд увёз её на запад. Через два года я нашёл в газете короткую заметку о пожаре в гостинице. Среди погибших значилась Эвелин Мур. Проект умел дочитывать чужие письма до последней строки.
После этого мы с Бродиславом перестали искать дом. Работы хватало. Мир менял винтовки на автоматы, лошадей на машины, а бумажные архивы на магнитные ленты. Люди в кабинетах по-прежнему предлагали свободу после последнего задания. Последнее задание всегда размножалось, если исполнитель возвращался живым.
Первое такое задание началось в портовом городе, где дождь смывал угольную пыль с крыш прямо на лица прохожих. Мы снимали комнату над прачечной, таскали ящики в доках и три месяца изображали обычных работников. Я носил мешки осторожно, потому что доски настила трещали под ногами. Бродислав брал по два мешка и требовал двойную плату, чем портил всю конспирацию.
Вербовщик нашёл нас в дешёвой столовой. Чистое пальто, мягкие ладони, золотая зажигалка. Такие люди появлялись рядом всякий раз, когда государству требовалось совершить преступление и сохранить приличное выражение лица.
— Господа, ваши способности могут сократить войну, — вежливо произнёс он, положив на стол два паспорта. — Один завод, одна ночь и несколько сотен спасённых солдат.
— Несколько сотен ваших солдат, — уточнил я, не касаясь документов. — На заводе работают люди. Сколько останется внутри во время взрыва?
— Ночная смена насчитывает сорок два человека, — ровно отозвался вербовщик. — Потери признаны допустимыми.
— Тогда война уже сократила им жизнь, — оскалился Бродислав, разглядывая фотографию в паспорте. — Мне имя не нравится.
— Имя можно выбрать после выполнения, — спокойно предложил вербовщик. — Вместе с гражданством, жильём и денежным вознаграждением.
— После выполнения нам обычно выбирают камеру, — хмыкнул я. — Покажите план завода и место, где держат ночную смену.
Он принёс чертежи через час. Завод выпускал взрыватели и находился за рекой, под охраной двух рот. В подвале располагался склад готовой продукции. Если подорвать его, вместе с рабочими исчезла бы половина квартала.
Я предложил другой вариант. Нужно было остановить пресс, испортить матрицы, перерезать силовую линию и затопить склад. Восстановление заняло бы несколько месяцев, люди остались бы живы. Вербовщик морщился так, будто я заставлял его лично таскать воду.
— Нам требуется гарантированное уничтожение объекта, — сухо произнёс он, постукивая ногтем по подвалу. — Оборудование можно заменить.
— Людей тоже, — усмехнулся я. — Поэтому они не включены в стоимость.
Бродислав наблюдал за нами, жуя мясо с ножа. Тело Виктора уже хорошо знало этот мир. Оно реагировало на запах пороха, чужую слабость и обещание драки быстрее, чем Бродислав успевал подумать.