— Говорят, — ответил я, вставая в стойку.
Судья поднял руку, проверяя, готовы ли участники, и, убедившись, что оба кивнули, резко опустил её, объявляя начало боя. Над нами вырос прозрачный купол защиты от магии.
Соперник не стал ждать. Он активировал амулет, и в меня полетел сгусток тьмы — быстрый, агрессивный, рассчитанный на то, чтобы я не успел среагировать. Но я видел магию. Я видел, как нити сплетаются в его руке, как энергия течёт по амулету, как заклинание набирает силу, готовясь к удару.
Я не стал уклоняться. Я выпустил когти и рубанул по сгустку, разрывая его на части. Тьма рассыпалась искрами, не причинив мне вреда, и я шагнул вперёд, сокращая дистанцию.
Соперник растерялся. Он явно не ожидал, что его атаку можно так просто остановить, и его следующее заклинание, которое он начал готовить, было слабым, нервным, неуверенным. Я перехватил его, не давая завершить плетение, и мои когти остановились в сантиметре от его горла.
— Сдаюсь, — прошептал он, и его глаза расширились от страха.
Судья поднял руку, объявляя мою победу.
— Первое место в личном зачёте — Андрей Росомахин!
Трибуны снова взорвались аплодисментами. Я убрал когти, поклонился судьям и пошёл к выходу с арены.
Арина ждала меня у ограждения.
— Ты был великолепен, — сказала она.
— Я был быстр, — ответил я. — Это главное.
Лиля подошла следом, и в её глазах читалось то же, что и у Арины — гордость, смешанная с облегчением.
— Мы выиграли, — сказала она. — Настоящую победу.
— Не мы, — поправил я. — Вы. Я только помог.
— Не скромничай, — Арина усмехнулась. — Ты тоже часть команды.
Финальный этап — общее построение, награждение, слова ректора, который хвалил участников, благодарил судей, обещал, что победителей ждёт поездка в столицу на межакадемический турнир. Я слушал вполуха, смотрел на свои руки, на когти, которые уже убрались под кожу, и думал о том, что сегодняшняя победа — это только начало.
Кленов, стоявший в судейской ложе, не аплодировал. Он смотрел на меня, и в его глазах была та же холодная, тяжёлая ненависть, что и раньше. Но теперь к ней примешивалось что-то ещё. Страх? Уважение? Я не знал. И не хотел знать.
Церемония награждения закончилась, и мы пошли к выходу. Солнце уже клонилось к закату, и его косые лучи золотили крыши зданий, стены стадиона, лица людей, которые расходились по своим делам, обсуждая прошедшие соревнования.
— Сегодня вечером у нас банкет, — сказала Арина, заглядывая в какие-то бумаги, которые ей вручили организаторы. — Всех участников приглашают.
— Идём? — спросил я.
— Идём, — ответила она. — Мы заслужили.
Мы вернулись в домик, когда уже стемнело. Василий, узнав о победе, тут же бросился накрывать на стол, доставая из своих запасов самые лучшие угощения — пироги с мясом, соленья, варенье, даже бутылку старого коньяка, которую он берёг для особого случая.
— За победу, ваше благородие, — сказал он, разливая коньяк по маленьким рюмкам. — За род Росомахиных.
Мы выпили, и тепло разлилось по телу, прогоняя остатки усталости, напряжения, которое копилось последние дни.
— А теперь за вас, девчата, — сказал я, поднимая рюмку. — Вы сегодня были великолепны.
Арина покраснела, Лиля опустила глаза, но я видел, как им приятно.
— Мы справились, — тихо сказала Лиля. — Все вместе.
— Все вместе, — подтвердил я.
Поздно вечером, когда Василий убрал со стола, а девушки разошлись по комнатам, я вышел на крыльцо. Ночь была тёмной, безлунной, и только редкие фонари у ворот разгоняли тьму тусклым, желтоватым светом. Ветер стих, и было слышно, как где-то в парке ухает сова, как вдалеке лает собака, как скрипят половицы в доме под шагами Василия, который проверял замки перед сном.
Я постоял ещё немного, глядя на звёзды, которые на нулевой изнанке горели ярче, чем на лице, и думал о том, что завтра начнётся новая жизнь. Кубок выигран, но впереди поездка в столицу, Межакадемический турнир, новые соперники, новые вызовы. И ещё гильдия «Чёрный ворон», которую нельзя оставлять без ответа. И Госпожа, которая исчезла, но не исчезла навсегда.
Я зашёл в дом, закрыл дверь, и в этот момент в кармане завибрировал мобилет. Я взглянул на экран — Бродислав.
— Слушаю, — сказал я, поднося трубку к уху.
— Брат, — голос его был ровным, но я чувствовал, что что-то не так. — У меня новости. Тот информатор из Ейска, про которого говорил Львович… его нашли.
— Живого? — спросил я.
Бродислав секунду помолчал.
— Живого, — сказал он наконец. — Но он хочет говорить только с тобой. И только завтра. В Ейске.
Я посмотрел в окно, где за стеклом мерцали редкие фонари, и понял, что покой, которого я ждал, откладывается на неопределённый срок.