— Ты его не убил, — глухо произнёс Росс, принюхиваясь к воздуху. — Но рана появилась на истинном теле. Он не сможет закрыть её обычной верой.
— Значит, второй разговор получится спокойнее, — отозвался я, проверяя Алиску. На её шерсти осталась тонкая красная полоса, кожа уже затягивалась. — Или не получится вообще.
— Ты не понимаешь, что сделал, — процедил Росс, приблизив морду к моему лицу. — До этой минуты боги считали тебя хранилищем. Теперь они увидели оружие, которое достаёт их за пределами воплощений.
— Я не оружие, — жёстко произнёс я, удерживая его взгляд. — И хранилищем тоже не стану. Чем быстрее они это поймут, тем меньше работы будет лекарям.
Бродислав поднял с пола обрывок жёлтого корня, понюхал и отбросил.
— Если лекарь божественный, работы у него много, — ухмыльнулся он. — Я бы начал с чувства собственного величия. Оно у пациента распухло.
Чёрное пятно появилось на разрезанной двери. Оно растеклось по металлу ровным овалом, поглощая золотой свет. Из темноты вышла Госпожа.
Она изменилась после нашей последней встречи. Левая половина лица оставалась гладкой и молодой, правая покрылась тонкими трещинами, под которыми двигался багровый свет. На ней не было украшений, только серое платье и узкий металлический обруч на шее. От обруча уходила золотая нить, скрывавшаяся в темноте портала.
Алиса подняла меч. Инга сформировала ледяные иглы. Бродислав оскалился так, будто долгие годы ждал именно эту женщину, хотя раньше её не видел.
— Опустите оружие, — спокойно произнесла Госпожа, остановившись перед границей света. — Если бы я пришла за металлом, разговор уже закончился бы.
— Одуванчик думал так же, — отозвался я, показывая когти. — Теперь у него появилось время пересмотреть подход.
Госпожа посмотрела на жёлтую кровь возле стены. Трещины на её лице едва заметно расширились.
— Значит, расчёты Первого ключника подтвердились, — тихо произнесла она. — Металл связался с твоей природой лучше, чем он ожидал.
— Он отправил нас туда? — рыкнул Бродислав, шагнув ближе. — Назови место, где его можно разорвать руками.
— Ты не дотянешься руками, — холодно пояснила Госпожа. — Пока не дотянешься. Первый ключник владеет корневым узлом, который соединяет переходы, договоры и хранилища памяти. Он направил портал в мир, где люди нашли адамантий. Ему требовалось оружие, способное разрушить старые божественные печати.
— Управляемое оружие, — произнёс я, рассматривая обруч на её шее.
— Разумеется, — усмехнулась она одним уголком губ. — Он рассчитывал, что чужая жизнь размоет твою личность. Десятилетия без Росса, Алиски и родовой связи должны были оставить удобную оболочку. Потом система вернула бы тебя, восстановила договор и назначила цель.
— План был неплохой, — хмыкнул я. — Исполнители опять решили, что ремни надёжнее разговора.
— Страйкер не служил Первому ключнику, — пояснила Госпожа, и имя прозвучало без вопроса. — Он получил сведения, материалы и направление исследований через людей, которые считали идеи своими. Система умеет вкладывать желания тихо. Человек уверен, что строит оружие для государства, хотя на деле заканчивает чужую кузницу.
Я коснулся когтем золотой нити на её шее. Госпожа не отступила, но багровый свет под кожей вспыхнул.
— Ты тоже законченный инструмент? — уточнил я, не разрезая связь.
— Один из первых уничтожителей, — ровно произнесла она. — Когда-то я могла разбирать заклинания, как ты. Первый ключник предложил знания, защиту и свободу от людей, державших меня в подвале. Я приняла договор. Через сто лет обнаружила, что подвал стал больше.
— А людей внутри прибавилось, — процедила Алиса, сильнее сжав рукоять меча. — Сто сорок три девушки в усадьбе тоже были частью твоей свободы?
Госпожа перевела взгляд на неё.
— Были топливом, — безразлично произнесла она. — Я не стану просить прощения и изображать женщину, которую заставляли каждую минуту. Большинство решений принимала я. Контракт лишь не позволял выбрать направление, в котором использовать силу.
— Удобная разница для тех, кто умер, — отрезала Алиса.
— Им она не нужна, — согласилась Госпожа. — Она нужна вам, если хотите понять противника.
В стенах снова прошёл гул. На этот раз золотые символы не загорелись. Они почернели изнутри.
Госпожа подняла ладонь. Над ней появилась схема из тысяч тонких линий. Я увидел знакомые порталы, императорскую печать, храмы культа, дворцовые контуры и арены. Всё сходилось в одном узле за пределами миров.
— Арены старше нынешнего пантеона, — произнесла она, удерживая конструкцию. — На них собирали сильные души, страх и веру задолго до того, как Росс получил первый род. Победителей отпускали только для вида. Лучших убивали после свободы, очищали память и превращали в основу новых бойцов. Остальных сжигали в контурах.