Их головы почти соприкасались, и Верити быстро взглянула в горящие карие глаза.
- Трудно сказать, капитан Блейми.
- Мне бы так этого хотелось.
- О, - только и сказала Верити.
- А вот грот. Еще есть нижний марсель и верхний марсель. Тот, что прикрепляется к бушприту, называется гюйс-шток, и... и...
- А для чего нужен гюйс-шток? - спросила Верити, задыхаясь.
- Это для... ну... Могу ли я надеяться, что... надеяться хоть на малейшую взаимность? Если это вообще возможно...
- Думаю, что это возможно, капитан Блейми.
Он на мгновение дотронулся до ее пальцев.
- Мисс Верити, вы подарили мне надежду, которая вдохновит любого мужчину. Я чувствую... Я чувствую... Но прежде чем повидаться с вашим отцом, я должен признаться вам кое в чем, осмелившись на это только из-за вашей благосклонности.
В комнату отдыха вошли пятеро, и Верити поспешно выпрямилась, поскольку увидела, что это Уорлегганы вместе с Фрэнсисом и Элизабет. Элизабет тут же ее заметила, улыбнулась, помахала рукой и направилась к ней.
Она была в платье из персикового муслина и шляпке из белого крепа на голове.
- Мы не собирались приходить, дорогая, - весело сказала Элизабет, заметив удивление Верити. - Ты прелестно выглядишь. Как поживаете, капитан Блейми?
- Ваш покорный слуга, мэм.
- Это всё вина Джорджа, - продолжала Элизабет - она была возбуждена и потому блистательно красива. - Мы с ним ужинали, и он, как я полагаю, счел, что нас слишком тяжело развлекать.
- Какие жестокие слова из прекрасных уст, - вмешался Джордж Уорлегган. - Вина в том вашего мужа, пожелавшего станцевать этот варварский экосез.
К ним подошел Фрэнсис. Его лицо горело от выпитого, так он выглядел еще привлекательней.
- Мы не пропустили ничего существенного, - сказал он. - Всё веселье только началось. Нынешнюю ночь я не мог бы провести в спокойствии, даже если бы от этого зависела судьба Англии.
- Как и я, - добавила Элизабет, улыбнувшись капитану Блейми. - Надеюсь, наше веселье вам не претит, сэр.
Моряк сделал глубокий вздох.
- Вовсе нет, мэм. У меня самого есть все основания чувствовать себя счастливым.
В бальном зале Рут Тиг вернулась к матери, а леди Уитворт ее покинула.
- Так капитан Полдарк наконец-то тебя оставил, дитя мое? - обратилась к ней миссис Тиг. - И как он объяснил такое поведение?
- Никак, матушка, - ответила Рут, энергично обмахиваясь веером.
- Что ж, весьма приятно, когда на тебя обращает внимание подобный джентльмен, но во всём должна быть причина. Ты не должна забывать о манерах, если он вдруг забудет. Люди уже начинают болтать.
- Правда? О, я не могу отказаться с ним танцевать, он такой любезный и милый.
- Без сомнения, без сомнения. Но не стоит ценить себя так дешево. И тебе следует подумать о сестрах.
- Он попросил у меня следующий танец.
- Что? И что ты ответила?
- Я ему пообещала.
- Уфф! - миссис Тиг раздраженно дернула плечами, но она вовсе не была так недовольна, какой пыталась казаться. - Что ж, обещание есть обещание, ты можешь танцевать. Но на ужин тебе идти с ним не следует, предоставь его Джоан и прочим.
- Он меня и не просил.
- Ты слишком легкомысленно отвечаешь, дитя мое. Полагаю, его внимание вскружило тебе в голову. Возможно, я перемолвлюсь с ним словечком после ужина.
- Нет-нет, матушка, не делайте этого!
- Что ж, посмотрим, - ответила миссис Тиг, не имевшая ни малейших намерений мешать подходящему молодому человеку. Она возмущалась лишь, поскольку чувствовала, что так приличествует поступить, будь у нее только одна дочь с приданым в десять тысяч фунтов. С пятью бесприданницами на выданье ей приходилось со многим мириться.
Но им не было нужды беспокоиться. Когда пришло время ужина, Росс незаметно исчез. Во время последнего танца с Рут он был натянут и озабочен, и она яростно пыталась догадаться, не услышал ли он ворчание ее матери.
Как только танец закончился, Росс покинул бальный зал и вышел в теплую облачную ночь. При неожиданном появлении Элизабет его притворное веселье как ветром сдуло. Он хотел лишь одного - скрыться от ее взгляда, даже позабыв о своих обязательствах сопровождать Верити и о принадлежности к компании мисс Паско.
Снаружи стояли несколько экипажей с лакеями и портшез. Свет из эркеров домов на площади заливал неровные камни мостовой и деревья во дворе церкви Святой Марии. Он посмотрел в том направлении. Красота Элизабет его ошеломила. Тот факт, что ее обществом наслаждается другой, был словно пыткой или проклятьем. Он больше просто не мог флиртовать с миленькой простушкой.