Казаки затащили яшкино тело в автобус и бросили между сидений. Егор хотел подобрать пистолет, но тот лежал в кровавой луже, а мараться совсем не хотелось — и так весь в крапинку.
— Хромой! Ты яшкин зам, бери волыну!
— Не, не надо мне этого добра, — ответил Ванька, — тем более, я и стрелять-то не умею.
— Хули там уметь, — сказал Егор, — в детстве не играл, что ли, в компьютер?
— Играл, — ответил Ванька, — только всё равно забыл.
Так получилось, что в армии из казаков никто не служил. Кто-то в своё время отмазался, кто-то сидел с малолетства. Как-то так вышло, что последние 30 лет служить срочку в российской армии стало не почётно, и только самые патриоты да деревенщины отдавали долг Родине. Сам Егор считал, что он Родине вообще ничего не должен, поэтому в своё время сначала мазался, потом взял кредит в Росскрепкредитбанке и купил белый билет.
— Хули там помнить — достаёшь пистолет, направляешь в противника и нажимаешь на курок.
— Ладно, — Ванька поднял пистолет двумя пальцами, подошёл к яшкиному телу, вытер оружие об подол гимнастёрки и сунул стволом за пояс.
— Яйца себе не отстрели! — засмеялись казаки.
Автобус целый день полз по колее, периодически то долбясь, то скрябая брюхом. На какой-то из колдоёбин отлетел глушитель вместе с выхлопной трубой. Водила не стал терять время на ремонт и закинул глушак в салон автобуса. Двигатель орал, в салоне воняло дымом, но бравые вояки отважно терпели все неудобства, ибо терпение — это одна из граней духовноскрепности, линия самоидентификации нации, как сказал когда-то его святейшество Катриарх Пирилл.
Когда-то, буквально лет десять назад, здесь была довольно сносная трасса, и долететь до Жополизово можно было часа за полтора. Ну, подумаешь там, небольшие ямки в асфальте, ваще не проблема — притормозил, объехал. Сейчас же… Рвы и траншеи, местами видны маленькие островки асфальта, а где-то былое дорожное покрытие встопорщилось, вздыбилось и торчало осколками, как зубы доисторического динозавра. Увидев такую дорогу, вы бы, скорей всего, подумали, что это клятые пиндосы или, как минимум, жидобендеровцы разбомбили Россиюшку. Но нет, то наши китайские братья подсобили. Только они тут ездили в последние годы. Многотонные гусеничные и колёсные трактора зимой и летом таскали к ближайшему городу лес и контейнеры с чернозёмом. В каждом крупном городе у китайцев были свои базы, где сырьё частично перерабатывалось, укладывалось в железнодорожные вагоны и бесконечными составами отправлялось на восток.
К Жополизово подьехали ближе к вечеру, всполошив весь райцентр рёвом мощного автобусного двигателя. Казаковоз орал, как колонна танков, распугивая всё живое на полкилометра вокруг себя.
Перед блокпостом, как полагается, лежала доска с гвоздями. Автобус остановился, отделения казаков с нагайками наголо высыпали из автобуса и заняли позиции.
Блокпост был пуст. Райцентр тоже словно вымер. Ни одной живой души. Затаились скрепцы…
Автобус, поднимая тучи пыли, залетел в центр села и резко затормозил. Двери распахнулись, и бравые казаки десантировались на вражескую территорию. Воинство сразу разбилось на три отделения: в одном командиром был Егор, во втором Ванька-хромой, зам Яшки Кудельмана, а в третьем — урядник Серёга-цыган.
— Так, ну чё, пацаны, давай так: я иду председателя накрываю, Хромой со своими орлами к депутату, Цыган автобус охраняет.
— Э, нет! — заорал Хромой. — Схуяли я к депутату? Давай ты сам, атаман сказал, что у депутата волына может быть. Я под пули лезть не подписывался!
— Чё ты менжуешься? Батька твоему отделеню волыну дал, вот и дуйте к депутату!
— Не-не-не-не! — отнекивался Хромой.
Егор, начиная злиться, крикнул:
— Отдай ствол Цыгану. Пусть, значит, он со своим отделением депутата нагибает!
— Да схуяли баня то упала?! — запротестовал цыган. — Я стрелять не умею!
— Блять… — процедил сквозь зубы Егор.
— Давай так сделаем, — сказал Ванька протягивая Егору Макара, — ща идём вместе ёбнем председателя, а потом депутата.
«Ну, походу, другого выбора нет», — подумал Егор: