— Страшные ты вещи говоришь, Бабай. Тебя сам дьявол послал.
— Хуявол меня послал! Дурак ты. И что обидно, так и подохнешь дураком…
Мы немного посидели, потом Бабай встал, достал откуда-то большую грязную тряпку, намочил в реке и накрыл труп. Двинулись дальше.
Какое-то время шли в молчании, под непрерывный грохот колёс труповоза.
— Бабай, — сказал я, — вот если ты умный такой, то чего ты не мэр или не атаман казачий или хотя бы не председатель? Чего ты трупы возишь?
— Знаешь, скрепец, я и так задолжал вечности. Совесть мне не позволяет уничтожать вас, овощей безобидных. Вообще не хочу принимать в этом никакого участия. А заступаться за вас смысла не вижу — не помните вы добра, как и зла. Вы просто его не понимаете.
— Страшный ты человек, Бабай. Послушал тебя — и как в говне искупался.
Вечером мы свернули в око́лок недалеко от дороги, где среди зарослей клёна, так, чтоб не было видно с трассы, пряталась лачуга, сколоченная из каких-то гнилых досок. Избушка была два на два метра, с низким потолком, который сразу являлся и крышей сооружения. Стены изнутри были обиты коробками. Земляной пол, маленькое окошко, затянутое целлофаном, в углу буржуйка.
— Бабай, да домовладелец? Печка, вон, железная — на широкую ногу живёшь, однако.
— Кому ляпнешь про заимку — завалю. Это не моё — здесь жили те, кого ты людоедами зовёшь.
— Жили? А куда делись? Их поймали?
— Ха-ха, кто ж их поймает? Ушли они, ближе к цивилизации — в Монголию.
Из мебели в лачуге были стол, кровать и длинная лавка вдоль стены. Бабай растопил печку дровами, что лежали в углу, потом достал галеты и банку тушёнки. Мы плотно поужинали.
— Если будешь тут вписываться без меня, дрова оставляй. Под кроватью здесь ящик, там соль и спички. Падай на лавку, утром рано разбужу.
Я лёг, вытянувшись во весь рост, и закрыл глаза. Печка приятно потрескивала.
— Бабай, а ты про камни на полном серьёзе?
— Про какие камни?
— Ну что в жопу мне напихаешь, когда я умру?
— Тебе-то какое дело, тебя же не будет?
— Ну как это — стыдно…
— Перед кем? Перед опарышами?
— Не, при чём тут опарыши? Просто как я в рай поднимусь, если ты мне в жопу камней напихаешь? И перед Богом как предстану, он же видит всё?
— Не ссы, Бога нет. Спи давай.
Успокоил, сука…
Федька стоял и жевал. Да сколько же он, гад, жрать может? Хотя я, наверно, тоже смог бы вечность жрать колбасу.
— Федька, а вот Бабай сказал, что Бога нет, а ты говоришь что он — колбаса. Кто из вас прав, кому верить?
Федька прожевал, сглотнул и ответил:
— Бабай прав: Бога нет, но Он — колбаса.
— Это как? — удивился я.
— А так. Бог — дело добровольное. У Бабая Бог — Нет: Он сущ, но Его нет. А для меня Бог — колбаса, Его тоже нет ни для тебя, ни для Бабая. А для меня — есть, потому что я к Нему стремлюсь.
— А для меня тогда Бог кто?
— А ты — тупой говноед, для тебя Богом будет то, что прикажут.
ГЛАВА 4
Одна из радиопередач, транслируемых через громкоговорители на центральных площадях.
«Говорит Москва!
Четырнадцатого мая 2028 года в скрепознамённом городе Дмитремедведевске торжественно была открыта новая сверхсовременная фабрика механического лаптеплетения. Лаптеплетильная фабрика оснащена гиперновым оборудованием и вмещает в себя 12 мануфактурных комбинатов. Производственная мощь каждого комбината позволяет производить до трёхсот пар лаптей в год. Это новое слово в отечественном импортозамещении.
Теперь к новостям науки: Сколковский институт науки и технологий приступил к разработке новой гиперсверхсупернанозвуковой мегаядерной ракеты. Разработка проекта оценена в 48 триллионов долларов. В связи с этим Правительство Российской Федерации вынуждено прибегнуть к непопулярным мерам. Совет Федерации постановил: с 1 июня 2028 года НДС вырастет до 86%.
«Примите это с пониманием.» — сказал лидер нации.»
Всю ночь Егор прятался в куче бурьяна, прислушивался и неистово молился. Изредка где-то орали ночные птицы, и казак вздрагивал всем телом. Выстрелов в посёлке больше не было, но ночью несколько раз оттуда доносились истошные крики. После каждого — Егора начинало трясти. Один раз он даже подорвался бежать, но споткнулся об какое-то бревно и больно упал. Когда горизонт начал светлеть, Егор побрёл в сторону трассы. Сухая трава под ногами предательски хрустела, и Егор периодически останавливался и прислушивался. Никогда парню не было так страшно, как прошедшей ночью. Да, Егор привык, что люди вокруг мрут как мухи, но это, как правило, в основном подыхают скрепцы — им положено. Батюшка в церкви объяснил Егору, что судьба у них такая. Но вот чтобы так умирали казаки… Сперва Яшка застрелился, потом отряд его в картечную мясорубку угодил. Интересно, сколько братишек убежать успели? Ну кто ж мог подумать, что так обернётся? Наверняка порчу кто-то навёл на отряд. Эх, нужно было в церковь перед рейдом заехать, чтоб благословил батюшка, и автобус святой водой окропил…