На наше счастье плутать пришлось недолго, и наткнувшись на очередной люк, Борис поднялся по лестнице и аккуратно сбросил его в сторону. Потом закинул автомат за спину и поднялся. Это было очень рискованно, ведь его запросто могли убить, если бы заметили, но никто не ожидал такого, поэтому часть заднего двора, на котором мы оказались – пустовал. Выбравшись мы сразу спрятались за один из корпусов. Дальше, Борис указал на второе здание, сказав, что нам туда. Я не стал с ним спорить, и мы перебежкой всего в метров двадцать оказались у первого этажа. Осмотревшись, я выбил окно прикладом, и при помощи Бориса пробрался внутрь. Это был учебный класс. Я помог Борису забраться, после чего мы вышли в коридор. Вся перестрелка велась в другом корпусе. Всего учебная часть состояла из пяти корпусов, мы же находились в одном из последних, который стоял возле высокой стены, и поэтому вокруг него боёв не было. Учёные носили сюда раненных. Я готовился к самому худшему, но всё пошло куда проще. Идя по коридору, мы наткнулись на помещение с раненными, и завязался бой с теми, кто им помогал. Скоротечный, потому что они не были готовы нас встречать. После этого я добил каждого, кто там был, и схватив пару магазинов для своего автомата, пошёл дальше. На выстрелы точно должны сбежаться новые солдаты, поэтому мы рванули к лестнице на второй этаж, которая была напротив главного входа. Поднявшись я выбил дверь в аудиторию перед лестницей и из окна открыл огонь по подступающим силам наших мудрецов. Их оборона начала сыпаться, и поэтому я начал вести более активную стрельбу, меняя аудитории, старясь следить за подъёмом к нам, а в это время Борис искал ту, ради которой мы тут были. Ученики все сидели в конце коридора, в аудиториях, чьи окна выходили к стене. Вскоре Борис вывел за собой одну девчонку. Периметр обороны рухнул. Я это понял по офицеру Броненосцев, который ворвался во двор, в огромной броне, и поставив перед собой большой стальной щит, дал возможность другим солдатам проникнуть внутрь. Ситуация осложнилась для нас тем, что все силы учёных отступали к нам, я справлялся с отстрелом, но часть всё же проникла внутрь, поэтому мы стали вести оборону на лестнице. Я сел справа от неё, а Борис слева. С нашей стороны бой был вялый, так как подняться они особо не могли, а на первом этаже их уже поджимали. В последнее мгновение я услышал звук разбитого стекла на нашем этаже. В дальнем конце коридора. Только я хотел повернуться, как по лестнице пытались прорваться остатки сил учёных. Вскоре я услышал, как открылась дверь, выстрел, и пару ответных от Бориса. Все силы учёных были повержены. Когда я развернулся, то увидел, что Борис держал на руках девушку, раненную, кричащую дочь тех людей. Он рванул по лестнице вниз.
- Свои!!! Раненного выносим!!! Свои!!! – кричал я во всё горло, чтобы не словить пулю от стальных.
Солдаты расступились, а мы выбежали прочь из корпуса, и неслись как можно быстрее в медпункт, путь в который нам указал солдат. Борис бежал изо всех сил, и заметив это медик рванул ему навстречу. Вскоре девушку забрали из его рук и уложили на носилки. Я взглянул на него, он был бледен и напуган. Мы ждали у палатки и через пару минут к нам вышли и сказали, что всё будет хорошо и пуля прошла навылет. Мы стали ждать на улице.
- Борис, в чём дело, что за нервы? Ты не виноват в том, что произошло, – успокаивал я его, но он лишь наворачивал круги по улице.
- Я просто их знаю. Это сестра моего друга. Я не знал, что они в Завинске, но когда увидел, то не сразу узнал её родителей. Друг, как я понял, погиб. Отец не сказал об этом напрямую, но это так. Маша, возможно, единственная у них осталась. Я поэтому и взялся за всё это, понимаешь?
- Понимаю, ладно, не кипишуй, а лучше сходи за родителями, я тут подожду, всё хорошо будет, пуля вышла, а значит уже дел в два раза меньше.
- Ага, хорошо, – он быстро ушёл, а я сел на бордюр возле палатки медиков и стал снаряжать магазины патронами.
Когда Борис вернулся, то результата ещё не было. А к медикам несли всё больше и больше раненых. Мужчина, худощавый, высокий, с небольшими усами и практически лысый, нервничал, но не так сильно, как его жена. Та заливалась горькими слезами, а Борис их всех успокаивал. Я придерживался мнения, что если бы мы туда не попёрлись, то, вероятнее всего, всё было бы лучше, но выражать его не стал. Вскоре вышел врач и сказал, что жить будет, крови ей нашли, но держать её у себя они тоже не могут, поэтому попросили нас забрать её. Я не был удивлён, в отличии от Бориса и родителей девчонки. Они начали болтать что-то про обязанности медиков, но я намекнул на то, что обязанности они выполнили и она жива. Маша получила лёгкое ранение. Пуля прошла навылет, не задев органов, так что, можно было сказать, что ей сильно повезло. Мы зашли внутрь, а на столе лежала девушка, лет двадцати пяти, пока что без сознания. Одежда была изрезана и сброшена в сторону. Ей она явно уже не понадобиться, поэтому брать её смысла не было. Борис взял её на руки, и вышел из палатки.
- Боже мой, родная моя! – бросилась мать к дочери.
- Понесли её в дом, – отец накинул на дочь свою куртку.
Мы шли по городу, который теперь было ещё сложнее узнать. Стены были избиты пулями, а местами горели баррикады, а от окон первых этажей нечего толком не осталось. Люди ходили, не понимая, что им теперь делать с разрушенными жилищами, а некоторые рыдали над убитыми родственниками. Город погрузился во мрак. Броненосцы старались быстро организовать оборону и успокоить население. Дойдя до дома, мы увидели ещё несколько новых дыр в нём. А внутри всё было разломано, разбитои разбросано по всему полу. Жить тут точно было нельзя, но поискать оставшиеся целые вещи – можно.
- Боже мой! Что случилось то! Как теперь тут жить будем? – взревела женщина.
- Давайте соберём всё, что есть ценного и пойдём ко мне, ладно? – предложил Борис идеальный выход для их семьи.
- Мы будем очень благодарны, – сказал мужик, и пошёл в дом для сбора вещей, а за ним пошла его жена. Борис сел на остатки лавки, что была возле дома, аккуратно держа на руках Машу.
- Я всё понимаю, но не много ли героизма? Ты их по факту едва знаешь.
- Ну не едва. Мужик – это Фёдор Иванович, жена его – Лариса Денисовна. Сын был Сашка и вот дочь Машка. Учились мы вместе в школе, потом разошлись по делам. С десяток лет дружили. Я не могу им не помочь.
- Понимаю, ладно, надеюсь донесём её целой, а там по мере поступления проблем. У тебя дома хоть что-то из медицины есть?
- Не много.
- Значит выскребем всё, что есть.
Фёдор и Лариса вернулись с сумками и готовы были к походу. Я сказал, что буду следить за обстановкой и пойду на двадцать метров вперёд, и если Борис устанет, то подменю. Машу одели, чтобы она не замёрзла по пути, и мы покидали уже полумёртвый город, погружённыйво мрак. Дорога далась тяжело, но хоть без перестрелок, что уже было плюсом. Мы раз пять с Борисом менялись, до тех пор, пока не дошли до его дома.
Я на время переехал в постройку в саду. Там планировалась баня, поэтому у меня была хотя бы печь. Так пришлось сделать, потому чтокомнат было всего три, а Маше требоваласьотдельная, так ещё и уход каждодневный. Это были не мои проблемы, вот я и съехал от них ненадолго. Каждое утро Борис осматривал и ухаживал за Марией, и она быстро шла на поправку. Спустя неделю рана почти затянулась, что являлось довольно быстрой регенерацией. Фёдор попросил Бориса дать им ещё неделю, дабы им всем окончательно прийти в себя и потом пойти в Кирновск, откуда они и были родом. Борис не отказал, и я понимаю почему, однако ночевать в бане становилось некомфортно, но ещё неделю я должен выдержать. День за днём шли монотонно. Маше становилось лучше, и она стала больше ходить и помогать по дому, а иногда и готовить. Я с ней пока не знакомился особо, так как проводил всё время вне дома. Нашёл небольшой домик и восстанавливал его своими силами. Но каждый вечер мы собирались за ужином, но на этот теперь спустилась Маша, обычно ей носил еду наверх Борис.
- Добрый вечер, – её голос был мягким и располагал к себе. Борис подошёл и помог ей спуститься с лестницы.
- Добрый, – сказал я, глядя на то, как о ней заботится Боря. Маша была одета в серые мягкие штаны, белый свитер, а волосы собрала в пучок.