- Ты меня напугал, – шум дождя усилился в три раза, когда я открыл дверь и из-за этого голос Насти был едва слышен.
- Ты что тут делаешь в это время? Промокнешь, замёрзнешь, заболеешь! Давай в дом, – небольшая крыша над балконом держала дождь, но ветер порывами заносил сюда потоки воды.
- Уснуть не могла, вот и пришла посидеть, подумать над всем.
- Всё хорошо?
- Да, – коротко, но не убедительно ответила она.
- Тогда что за мысли тебя волнуют, раз ты тут сидишь?
- Не волнуют, скорее заставляют размышлять и из-за этого трудно спать.
- Ты всё ещё не ответила на мой вопрос, – Настя уже промокла и явно замёрзла.
- Свои мысли, долгие истории, – она уклонялась по максимуму, и я решил, что это бесполезно.
- Любовные пади, – усмехнулся я. – Ладно, это не суть. Давай в дом, ты уже промокла и спать ложись.
- Хорошо, считай, что уже иду, – я не был готов ей поверить на слово и поставил условие.
- Когда поднимусь обратно, то ты должна быть внутри, товарищ командир.
- Можно было без этого, но хорошо, – она встала и посмотрела мне в глаза. Волосы были уже сырые, но не мокрые на сквозь. – Я уже возвращаюсь в дом. Хоть раскаты молнии ужасно красивы и за ними можно наблюдать часами.
- Природа страшно красивая, но и страшно опасная, давай, я надеюсь, что ты не заболеешь.
- Не заболею, – мы зашли внутрь, и она закрыла за собой дверь.
- Спокойной ночи, и спасибо за заботу, – для меня это было даже чем-то неожиданным.
- Спокойной, обращайся, – сказал я и начал спускаться вниз.
Вернувшись в кровать сон снова начал брать своё, словно я был поднят только ради того, чтобы вытащить Настю с балкона и сходить в нужник. Под одеялом было значительно теплее, чем в доме, поэтому я закутался в него и так уснул.
На утро следующего дня было всё также, как и до этого, словно ночной встречи с Настей и вовсе не было, хоть это и логично, что могло измениться от той встречи? В этот раз после обеда Настя учила нас азартной игре. Смысл игры был в том, что игрок загадывает число, которое он выбросит за четыре броска кубика, и если у тебя наибольшая разница между загаданным числом и фактическим, то тебе загадывают желание. В эту игру можно было играть на деньги, используя кучу разных схем с количеством бросков и правил. Неизменным был сам принцип, а именно подсчёт разницы между числами. Эту игру называли “Бросок Фортуны”, ведь в какой-то мере тут всё зависело от удачи, а также от формы кубиков, ровности поверхности, на которую их бросают и, конечно же, от самой техники броска кубика.
- Итак, Антон, ты в третий раз остался позади, – сказала Настя, у которой разница между загаданным и выпавшим была всего единица, – а значит и нам загадывать тебе действие или ещё что-либо. Борь, какие твои предложения?
- Я даже не знаю, что такое можно загадать, – Борис либо не хотел придумывать мне что-то изысканное, либо он прикрывал меня, а может просто давал инициативу Насти, которая всё время и придумывала все задания и вопросы.
- Ладно, тогда пойдём по самому простому. Антон, сколько раз ты признавался в любви? – такого вопроса я не ожидал. Не то, чтобы он застал меня врасплох. Просто в моей жизни не было каких-то долгих отношений, да их вообще не было. Так на пару недель, дней, часов.
- Дважды. Первый раз это произошло, когда я лежал на крыше сарая, а по дороге аккуратно шёл лысый, здоровый как бык, бандюга. А рядом его свора, – в этот момент на лице Насти застыл вопрос, а Борис смекнул и уже сидел улыбаясь. – Я прицелился и сделал ровно семь выстрелов, чтобы положить пятерых на расстоянии в три сотни метров. Тогда я признался в любви своей винтовке. Это было так давно, даже сложно вспомнить что за винтовка была, но я уверен, что она не в обиде.
- А второй раз? – Настя рассмеялась, поняв, что к чему.
- Второй раз я признавался в любви бронепластине, – тут уже не выдержал Борис и тоже рассмеялся. – Ничего смешного, когда вам в грудь прилетает снайперская пуля, а ты, едва сдержав такой удар ныкаешься, то проверив, что нет сквозного в плите, признаёшься ей в любви за её верность и стойкость. Если бы не она, я бы тут не сидел.
- А если честно? – Настя смотрела мне в глаза, словно я был на допросе.
- А чем тебе не честно? Больше я и не признавался никому в любви. Время знаешь ли не находил. Я не веду оседлый образ жизни, да и не встречал девушек, что рвутся за тобой в бой и вообще рады ходить круглыми стуками по выжженной войной земле. Выживать тут не так просто бывает. Каждый день может быть последним, когда спишь не в большом и защищённом доме, а где-нибудь в сарае, а то и вовсе под деревом. Ладно, когда вас двое, а когда ложился один, то тут все шансы были не проснуться утром.
- Хорошо, продолжим, – Настя схватила кубики и немного подумав сказала: – Одиннадцать, – потом совершила серю бросков и в общей сумме выпало шестнадцать. – Ну у меня ещё есть шансы, – неловко сказала она.
- Проверим, – Борис, взяв кубик, повертел его в руке. – Двадцать один, – что было самым удивительным, так это то, что именно двадцать один он и выбил.
- Хорошая рука, – медленно проговорила Настя, понимая, что теперь всё зависит от меня. А Борис теперь откинулся на стуле в ожидании окончания партии.
- Одиннадцать, – я специально выбрал это число, осталось только выбить максимально близкое к нему.
- Ты специально, да? Ну давай, удачи, – Настя смотрела с напряжением.
Первый бросок показал два, что было вполне хорошо. Второй – четыре. Третий – три, а на четвёртый раз кубик бешено завертелся на столе и в итоге показал шесть.
- После третьего броска у тебя не было шансов проиграть, – Настя словно обвинила меня в том, что я так бросаю.
- Ну что поделать, давай думать над вопрос, Борь.
- А давай влепим ей ответочку? Такой же вопрос, как и она тебе?
- Ах вот какие вы хитрые, ну хорошо, – она собралась с мыслями и начала. – Было три раза и во всех случаях это были люди, – уточнила она, бросив на меня взгляд и наклонив голову на бок. – Первая детская любовь в двенадцать лет. Я тогда ещё с родителями ругалась, объясняла, что он мой на веки и мы с ним будем жить в шалаше. Ничего не вышло, он построил шалаш для другой. Второй раз уже была постарше, в шестнадцать. Это был молодой солдат. Долго это не продлилось, я была малой для него. Возможно он бросил меня не без помощи отца. Третий раз в двадцать лет. Молодой офицер, сначала всё было прекрасно, но потом он начал зазнаваться и всё закончилось. Вот и всё. Ничего серьёзного, если честно.
В следующей партии проиграл Борис.
- Ну прям по очереди, – усмехнулся я. – Давай придумывать. А нет, стой, – перебил я Настю, которая хотела всё-таки что-то сказать. – Чего ты боишься больше всего в жизни?
Борис задумался, посмотрел в окно и с минуты молчал.
- Остаться один я боюсь – это точно. С вами смерть уже не страшна, – такого ответа я не ожидал. Это было приятно, что он нас так ценит, но одновременно с этим немного и жутко, ведь, по сути, одиночество хуже всего на свете.
- Понимаю дружище, но одиночество нам не светит, – подбодрил я его.
- Это однозначно, – закончила Настя.
После этого мы уже не стали продолжать играть, а занялись бытовыми делами по дому. Плюс один из ветряков сломался из-за ночного урагана, и я полез его чинить, пока было не совсем поздно. Потом ко мне подключился Борис, так как обнаружил, что и с солнечных панелей сигнала нет. На крыше мы провозились часа два, под наблюдением Насти с земли, которая вечно бурчала, что вот-вот мы сорвёмся и что ей с нами делать. Я предлагал ей нас добить, если мы сорвёмся отсюда. А она шёпотом говорила, что со мной только так и никак иначе. Закончив с работой на высоте, мы пошли ужинать, а потом спать. Природа больше не делала нам сюрпризов в виде шторма и порадовала тихой, спокойной ночью. Я разобрал кровать и положил под подушку пистолет. Я сел на край и задумался о том, какой же была моя жизнь. Что в ней было? По сути ничего. Я ничего не добился в своей жизни. Просто слоняюсь по миру туда-сюда и сую свой нос куда не попадя. Но я хоть жив, а это уже не плохо. С этими мыслями я лёг в кровать и уже в сонном состоянии вёл у себя в голове диалоги про смысл существования и цели в этом мире. Для чего каждый человек делает то, а не иное. Почему всё складывается именно так. В эту секунду десятки, а то и сотни людей пытаются выжить. Ещё столько же спят. Кто-то рожает новых людей, а кого-то уже настигла смерть. Сон незаметно увёл от меня эти мысли, погрузив в чёрную густоту беспамятства.