В университете крайняя беднота, парии высшего образования и крайние же аристократы. Одновременно подъезжает на великолепном рысаке князь N**, миллионер, которому незачем идти ни в путейцы, ни в технологи и который не захотел в пажи, и к тому же подъезду подходит в рваных сапогах и штанах с бахромой толпа плебса, сплошь живущего уроками. Князь даже фамилий их не знает. Далее идут «белые подкладки» детей крупных фабрикантов, банкиров, хорошо оплачиваемых чиновников. И все жмется в одиночку или кучками очень маленькими, по возможности однородного состава. Общение кое-какое есть только между плебсом, где выдающуюся роль играют евреи, теперь наиболее способные и энергичные. Они коноводы, они умеют все сделать, всюду пролезть и ловко увильнуть. У них есть и нечто похожее на направление… злое, желчное отрицание всего русского, всего христианского. И это направление машинально дает тон. Сопротивления, борьбы ниоткуда. От «белых подкладок» разве величественно-молчаливое презрение.
Мимо меня проходит целая коллекция молодежи высших учебных заведений. Я приглядываюсь, расспрашиваю, изучаю. Мировоззрение как будто и есть, но в каком ужасном виде! Это костюм, взятый на прокат, но не имеющий никакого соотношения к внутреннему «я» человека, к его духовной жизни. Молодежь вся сплошь «либеральна»… Нет, не то!.. «отрицательна»… не то! Она носит костюм «протеста» и бранится, но в этом протесте чуются лишь самые верхушки, шаблончики чьих-то чужих мыслей. Вы, например, не читали Чернышевского, но вам рассказал о его взглядах человек, тоже его не читавший, а слышавший от другого, читавшего через пятое в десятое. Юнец повторяет, и вы чувствуете, что его это совсем не интересует, что ему в сущности все равно. Он повторил бы точно так же Каткова, если бы Катков не стоял по сю сторону, там, где находятся несимпатичные юнцу Церковь, государство, полиция.
Трудно поверить, до чего все это упрощено, до чего невозможен никакой спор, до чего нет в душе никаких корней у этих ходячих «убеждений». Юноша отнюдь не фанатик, он просто не желает себя беспокоить «пустыми вопросами» и не потому, например, не станет читать Хомякова, что его заранее ненавидит (как мы, бывало), а потому, что у него нет никакого интереса ни к чему, кроме диплома и будущей службы.
Что сказать о Писареве? Его последнее издание «село» у Павленкова, и очень понятно почему. Можно ли теперь без улыбки читать этого энтузиаста, каждая страничка которого жжет пальцы? Всякому овощу свое время. Энтузиазм кончился, идеализм выветрился, нервы устали. Давайте Риваля, давайте русскую «Нану» и прочь все серьезное, не то засяду в винт или напьюсь и надебоширю.
Молодежь — это самая нежная часть общественного организма, всегда лучше всего выражающая настроение целого общества. Зная, что делается у молодежи, можно определить, чем живет и все общество, и обратно. Позволительно поставить вопрос: мы чем живем, во что веруем, наш энтузиазм от больного шлема в бубнах куда направлен? История как-то зло подшутила над нами: зажгла перед Россией блестящую, вдохновенную иллюминацию реформ Александра II, затем иллюминация погасла, и нам предъявлен счет издержек, по которому платить нечем. Зажгла другую иллюминацию — славянское движение и войну, выдвинула некий священный алтарь, и вдруг не успела иллюминация догореть, как вокруг этого алтаря «Всеславянства» стали кривляться разные проходимцы… Лучей эпопеи 12-го года хватило на все царствование Николая I — грандиозного народного подъема 1876–1877 года не хватило и на один год. Наши отцы воспитались на рассказах дедов о Бородине, о пожаре Москвы, о взятии Парижа. Сами они пережили 19 февраля, земство, свободу печати, новый суд, отмену телесных наказаний — весь этот огромный подъем духа, увлекавший и нас, детей. Сами мы видели Балканы, Шипку, но не расскажем о них нашим детям так, как деды нам про 12-й год: Берлинский трактат мешает. А наши дети, та молодежь, что сейчас в гимназиях и университетах, те что видели? Франко-русскую дружбу, русско-германский договор, конверсии, тарифы? Увы, все это такого рода исторические явления, которых недостаточно для того, чтобы поднять дух на подобающую высоту. Все это область так называемых «реальных интересов» и только.