На одного миссионера, который отправился куда-нибудь в Китай спасать души, приходится пятьсот купцов, которые едут торговать и иногда даже прямо отравлять, хоть бы опиумом, пятьдесят банкиров, которые под видом займа будут снимать с китайца шкуру, и наконец целые христианские правительства, которые «арендуют» сотни квадратных миль территории.
Исключим миссионеров и политиков и обратим наше особенное внимание на «экономических» деятелей. Людям высоких принципов, идеалистам, бескорыстным, нет резона уезжать служить чужому обществу, чужому народу. Таким всегда поприще — своя родина. Исключения редки и, по совести, не очень нормальны. Все же иностранцы едут в чужую землю только по следующим мотивам: 1) пользоваться лучшими условиями жизни или климата, т. е. лечиться, развлекаться или просто жить; 2) учиться, если в данной стране есть чему; 3) работать, заводить промыслы, торговлю, наживать деньги, богатеть.
Рассмотрим все эти группы.
Иностранцы, едущие ради развлечения, лечения или проживания готового, — чистая польза для страны. Они привозят готовые средства, взятые у своего народа, дома нажитые и тратят их у чужих.
Еще бы не радоваться этим чужим! Париж имеет ежегодно 200–250 миллионов франков, оставляемых иностранцами. Швейцария столько же, Италия до 500 миллионов (у меня нет под руками цифр и я говорю по памяти)… Но зато возьмите положение тех стран, откуда едут.
Россия, по казенному исчислению, тратит на эти поездки своих больных и богатых людей 56 млн руб. золотом, Америка свыше 200 млн долларов. К нам и в Америку, наоборот, едут для лечения и прогулок совсем мало.
Но об этом долго толковать не стоит. Тут все ясно. Всякая страна радуется таким иностранцам. Всякая страна жалеет о расходах своих путешественников заграницей. С этим, я полагаю, спорить невозможно.
Вторая категория — учащиеся. Художники едут в Италию, техники в Англию и Германию и т. д. Ничего, кроме обоюдной пользы, не получается. Мы приобретаем специалистов, иностранцы получают вознаграждение за обучение в виде расходов наших учащихся. Об этой категории тоже не стоит толковать.
Но вот третья категория — люди, едущие работать, наживать деньги. Здесь надо остановиться повнимательнее.
Возьмем самый простой случай. Приезжает в Россию иностранец и открывает какое-нибудь производство без капитала или на привезенный им капитал.
Может это случиться, очевидно, тогда только, когда данный иностранец лучше знает то дело, которое составляет его специальность, чем местные специалисты, и, следовательно, дает товар высшего качества; или когда его дело богаче средствами и лучше по организации и приемам торговым (напр., толковее поставлено, честнее); или, наконец, когда местные жители данного производства не знают, научиться не могут или не желают, наконец, необходимыми средствами не располагают.
Совершенно очевидно, что какой-нибудь французский мастер-шляпник или портной с великолепною выучкою, тонким вкусом, добросовестностью и правильными торговыми приемами наживает в России большие деньги, тогда как нашему кустарю-шляпнику или портному «из Москвы» Иванову во Франции пришлось бы умереть с голоду.
Очевидно, что поедет в Россию мастер француз или немец. Русскому, наоборот, во Франции или Германии делать нечего.
Предстоит решить вопрос: полезна ли для России деятельность этого иноземца или вредна? Какие есть основания для решения этого вопроса?
Основания эти, очевидно, двух родов: политические и экономические.
С политической стороны вопрос освещен достаточно. Екатерина вызывала немцев-колонистов. Это оказалось ошибкой. В наши дни немцы колонизуют Россию без вызова, а правительство издает ограничительные законы, ибо неудобство и даже опасность этой колонизации, особенно немецкой, выяснились достаточно. Немцы во многих местах прямо-таки вытесняют русский элемент, например, в юго-западном крае, Херсонской и Екатеринославской губернии и т. д.
С экономической стороны можно, значит, обсуждать вопрос только о такого рода являющихся к нам иностранцах, которые 1) сами или в своих детях и внуках сольются с коренным населением и усилят Россию, 2) поработав в России и нажив деньги, уйдут под старость на родину.
Полезность первого рода иностранца определяется условиями конкуренции. Иностранец создает спрос на свой товар или услуги, потому что этот товар или услуги высшего качества. Он бьет своих конкурентов, но вместе с тем учит их. Они не могут остаться при прежних дурных приемах и им предстоит дилемма: или сравняться, догнать иностранца, или остаться без работы. Польза для общества очевидная. Затем иностранец отвыкает от своей родины, ассимилируется и его дети уже усиливают Россию хорошим, крепким, культурным элементом. Чужого остается лишь звук, имя.