Потрясает и такой признак морального разложения Европы, как открытое переписывание истории для насаждения представлений о том, что Россия и Советский Союз играли в европейской истории исключительно негативную роль. Представления россиян о том, что это их деды освободили Европу от фашизма, трактуются как «архаическое преувеличение, вызванное гипертрофированными национальными амбициями, реваншизмом и имперскими пережитками в сознании». Германия же, которой «лучший немец» Горбачев внезапно для нее самой подарил единство, объединилась, оказывается, без всякой помощи Советского Союза.
Евросоюз по сути поощряет превращение ненависти к России в основной критерий демократии в некоторых своих новых членах. Понятно, что путинская бюрократия — не подарок, но, проводя антироссийскую, в том числе и пропагандистскую, политику, Евросоюз тем самым обеляет ее и оправдывает ее существование в глазах самих россиян.
Никакие «общечеловеческие» иллюзии в отношении Европы больше не имеют права на существование.
Как ни жаль, современный символ гуманистической цивилизации — Европа не обладает творческим духом по отношению к глобальным процессам, страдает провинционализмом и догматизмом, а также опасной склонностью к стимулированию предательства. Это не даст ей, при всем ее культурном багаже и богатстве, не только вести глобальную экспансию, но и стать самостоятельным субъектом мирового развития.
Это не более чем пассивный и клонящийся к упадку, хотя и все еще очень обеспеченный регион.
Для России это емкий рынок, полезный культурный феномен, набор частично пригодных для заимствования форм и принципов и, одновременно, — зловещее предупреждение о недопустимости слепого копирования даже лучших из них.
Европа — не более чем предмет и инструмент потребления. Да, самого разнообразного, включая эмоциональное и интеллектуальное. И, конечно, ее разложение отнюдь не повод для озлобления и какого бы то ни было ограничения этого потребления.
В конце концов, «если вам не нравятся кошки — значит, вы просто не умеете их готовить».
Просто не нужно ждать, что они решат за вас ваши проблемы и откроют перед вами дверь в лучший мир.
Блага, которые действительно способна предоставить нынешняя Европа, связаны с обеспечением индивидуального комфорта в самом широком смысле этого слова — от материального потребления и приобщения к безусловным культурным ценностям до бизнеса, личной безопасности и доступа к качественному (а главное, признаваемому самой Европой) образованию.
Этим и надо пользоваться.
А вот поиск союзников и учителей, коллективных и личных норм поведения, смыслов, ценностей, принципов или, упаси боже, мировоззрения, целостной жизненной философии — это не к Европе, как бы ни старались ее многочисленные поклонники и пропагандисты.
Готовьте Европу правильно.
Прошедшие во Франции президентские выборы носили принципиальный характер и были восприняты французами как событие, действительно определяющее все будущее их Родины. Только так можно объяснить фантастически высокую по любым меркам, а не только по меркам фешенебельных и расслабленных западных обществ, явку избирателей — почти 84 %!
И вспыхнувшие после сообщения о победе Саркози массовые беспорядки, и незначительный разрыв между победителем и побежденной (53 % против 47 %), определившийся лишь после теледебатов, показывают: французское общество действительно разделено по отношению к ключевым вопросам своего развития, и разделение это весьма глубоко и серьезно.
Главная проблема Франции — доведение до абсурда концепции «государства всеобщего благоденствия», превратившегося едва ли не в «государство всеобщего иждивенчества».
Сознаю: это действительно кощунственно звучит в современной России. Но во Франции государственная политика впала в другую, не менее маразматическую и изуверскую, крайность.
Колоссальная социальная помощь практически лишила людей, особенно носителей иных культур с более низким, чем французы, уровнем потребностей, стимулов к труду. Если в США в первый год после приезда в страну без работы сидит лишь 7–8 % иммигрантов, то во Франции — 55 %. На социальную помощь разных видов идет около 60 % всех расходов государства, среднее пособие по безработице практически равно минимальной зарплате (на которую, в отличие от российской, можно существовать — и, более того, можно жить), а выплачивается в среднем в течение почти 2 лет! Минимальная же зарплата выросла за десятилетие на две трети со вполне достойного уровня. А два года назад правительство начало выплачивать специальную премию в тысячу евро тем, кто найдет работу в первый год после увольнения, — но на эту приманку «клюнули» относительно немногие.