Избрание Саркози — хороший признак.
Оно означает, что французское общество оказалось здоровым, что «молчаливое большинство» Франции хочет работать — и, значит, Франция будет работать.
Действуя в согласии с ней, Саркози может стать хотя и не новым де Голлем, — Францию вряд ли будут ждать испытания, порождающие таких лидеров, — но уж во всяком случае новым Миттераном.
Иметь с ним дело будет, как со всяким достойным и чуждым политиком, тяжело, но приятно.
После того, как напуганная Китаем и стремящаяся к возрождению «национального духа» Япония расширит «силы самообороны» до полноценной армии (в полной мере оснащенной наступательными вооружениями) и изменит Конституцию, можно предполагать ее вступление в НАТО.
Японию бессмысленно пытаться задобрить — не стоит забывать, что в 60–80-е годы актуальность проблемы «северных территорий» поддерживалась именно для того, чтобы иметь предлог не развивать сотрудничество с Советским Союзом. И совсем не случайно, как выяснилось при последней попытке отдать острова, северная граница «северных территорий» принципиально не определена. Поэтому надежды на крупномасштабное экономическое сотрудничество с Японией, несмотря на весь его потенциал, несбыточны, так как противоречат менталитету японской элиты.
Реально осуществление отдельных крупных межгосударственных проектов, связанных с глобальными интересами (так, Тихоокеанский нефтепровод не вызвал никакого интереса у японского бизнеса, но японское государство поддержало его, так как он соответствует курсу США на недопущение эксклюзивного доступа Китая к нефти Сибири).
Задача России заключается в решении проблемы браконьерства (которая является в основном внутренней российской проблемой, несмотря на его поощрение японскими властями) и смягчении остроты проблемы Южных Курил (при этом придется преодолевать вероятное недовольство японцев необходимыми специальными мерами по их развитию). Инструментом давления на Японию должна стать угроза ограничения японского экспорта в Россию (в первую очередь автомобилей) в пользу производителей аналогичных товаров из других стран (в том числе Китая) и развития собственно российского производства.
Российская внешняя политика должна добиться того, чтобы активизация Японии, в том числе милитаристская, «увязла» в ее страхе перед Китаем и стала дополнительным фактором, удерживающим его от броска на российский Дальний Восток.
В силу специфики бегства людей и капитала из России в дальнем зарубежье сложилось несколько зон с высокой долей людей, тесно связанных с Россией, и их высоким влиянием на хозяйственную и политическую жизнь.
Это прежде всего Кипр (вряд ли можно считать случайностью, что Россия едва ли не единственный раз использовала свое право вето в Совбезе ООН именно при обсуждении вопроса о воссоединении Северного и Южного Кипра), Израиль (в котором «русская партия» стала существенным политическим фактором) и Черногория, экономика которой практически контролируется российскими капиталами. В меньшей степени это же относится к курортным регионам Испании.
Заметным влиянием обладает российская диаспора в Лондоне, а также в Берлине и Европе в целом (где может возникнуть даже Русская европейская партия).
При всей неоднородности этих диаспор их представители крайне настороженно относятся к российскому государству, но испытывают огромную симпатию к России, а частично вообще считают ее своей Родиной, что создает колоссальные возможности для использования их для активной дипломатии, в том числе через сетевые структуры, формально не связанные с государством. Если же последнее не на словах, а на деле начнет постоянно демонстрировать свою добросовестность и стремление помогать соотечественникам, последние начнут, в свою очередь, поддерживать его и в его открытых начинаниях.
Цель внешней политики России в указанных государствах заключается в обеспечении максимально дружественной их позиции при решении как международных, так и коммерческих вопросов.
Существенная проблема — возможность воздействия стратегических конкурентов России на иностранные активы российской элиты с целью превращения ее в коллективного «агента влияния».
Стратегическим ответом на это может быть лишь замена элиты на новую, критически значимая часть (то есть та часть, пожертвовать которой в обычных условиях невозможно) как материальных, так и нематериальных (например, репутационных) активов которой находилась бы в сфере контроля российского общества, а не его конкурентов.