Но за исключением отдельных наиболее «политически чувствительных» тем картинка получилась убедительной.
Наиболее образованной и активной, «продвинутой» части россиян оказалось не о чем спрашивать человека, принимающего все решения в стране и определяющего их жизнь.
Ибо наиболее популярные вопросы об отношении к «медведу», поцелую мальчика Никиты в живот, использовании боевых роботов, пробуждении Ктулху и поиску места, где можно купить разного рода компьютерные приспособления, — это демонстративные вопросы ни о чем.
Люди хотят общаться со своим президентом, но им не о чем у него спрашивать.
И не потому что, как начнет сейчас разъяснять официальная пропаганда, Интернет-пользователи десоциализиро— ваны, безответственны и склонны к флеш-мобам.
Да, конечно, они специфичны.
Стеб и розыгрыши распространены в Интернете шире, чем в реальной жизни.
Но, когда начинается серьезный разговор, стеб заканчивается.
Люди в России — и даже в Интернете — истосковались по честному серьезному разговору, по возможности просто обменяться мнениями и проверить умозаключения.
Россияне, и даже пользователи Интернета, не идиоты и не безответственные хулиганы.
И им есть о чем спросить своего президента.
Причины, по которым серьезные вопросы оказываются в разы, а то и на порядок менее популярны, чем стеб — не в безответственности россиян, а в том, что они знают, что услышат от президента. Я пишу этот материал за несколько часов до его Интернет-конференции. Будут элегантные остроты, ругань и угрозы в адрес чиновников-коррупционеров, выверенные жесты в адрес Запада и обещания.
Россияне слышат их седьмой год и, по-видимому, знают им цену. Президент ответит красиво, но ничего не изменит.
Возможно, он даже решит проблемы нескольких счастливцев, отобранных его администрацией, но на жизнь остальных это не повлияет.
Президент знает все — по крайней мере, все, что считает нужным знать. И если он не предпринимает никаких значимых усилий для решения той или иной проблемы (особенно той, о решении которой он много и с удовольствием говорит), то не потому, что не знает о ней, а потому, что не считает нужным уделять ей внимание.
В этой ситуации подвигнуть россиян на содержательный разговор со своим президентом может лишь крайняя степень — или отчаяния и нужды, или наивности.
Более шести лет Путин и возглавляемая им бюрократия наглядно и убедительно демонстрируют полное равнодушие к судьбе вверенных им россиян.
И поэтому России не о чем говорить с Путиным: единственно адекватные формы коммуникации — отмененное голосование «против всех» и интернетовское «ПРЕВЕД, КРОСАВЧЕГ!»
Руководитель Института проблем глобализации Михаил Делягин отвечает на оставшиеся без внятного ответа (или вообще без ответа) вопросы президенту России.
Все вопросы президенту России, набравшие при голосовании в Интернете более 5 тыс. голосов, на которые Путин не ответил:
1. ПРЕВЕД! Как вы относитесь к МЕДВЕДУ?
Кросавчег, 19 лет, Москва, 04.07.2006 — 28 424 голоса.
Бесконечное повторение превращает в пошлость самую хорошую и свежую шутку. Культ навязчив и неприятен всегда — не только в политике, но и в обычной жизни. Мне «МЕДВЕД» надоел — думаю, большинству пользователей Интернета тоже, но его все-таки жалко. Думаю, со временем он войдет в учебники истории, рассказывающие о нашем времени, и даже в раздел «культура».
А вот язык «падонкафф» туда не войдет, потому что русский язык — одно из наших главных богатств, и его сознательное уродование вместо развития — признак не чувства юмора, а определенной ограниченности.
2. Собирается ли Российская Федерация использовать для обороны своих рубежей огромных боевых человекоподобных роботов?
Владимир, Москва, 02.07.2006 — 26 602 голоса.
Что, насмотрелись на «политических андроидов» и затосковали по человекоподобию, да еще и приносящему пользу? Да, мы допустили ошибки и перегибы… от растерянности, от неумения, но допустили — приходит время исправлять, но исправлять с умом, обязательно советуясь с обществом.
А это требует времени. Так что подождите немного — думаю, до выборов: будут вам люди в политике, и политика будет приносить вам пользу.
Что же касается популярных компьютерных игр, то наши технологии пока развиваются в несколько ином направлении, и конструкторы создают более эффективные системы вооружений, чем человекоподобные роботы, часть которых поступит в войска уже в ближайшие 2–3 года.