Доходы от экспорта сырья должны направляться на комплексную модернизацию страны: возрождение ее управленческого, человеческого и производственного капитала на качественно новой, передовой технологической основе.
Комплексная модернизация необходима не только потому, что без нее увеличение доходов от экспорта сырья попросту не имеет смысла, но и для обеспечения надежных гарантий обороноспособности страны и безопасности ее руководства. Эти гарантии представляются совершенно необходимым условием реализации описанной Энергетической доктрины, так как вызываемое ею достаточно резкое изменение баланса глобальных финансовых потоков в пользу России по вполне объективным причинам создаст для развитых стран сильнейший соблазн насильственного возвращения к современной ситуации колониальной по сути эксплуатации богатств нашей страны.
Понятие энергетической безопасности, как широко известно, состоит из трех основных неразрывно связанных друг с другом и попросту не существующих поодиночке элементов. Это, во-первых, обеспечение бесперебойной и достаточной поставки энергоносителей, во-вторых— при условии гарантированного стабильного объема закупок, в-третьих — по ценам, определяемым прозрачными рыночными механизмами или равноправными переговорами.
К сожалению, в современной Европе обычно под энергетической безопасностью понимают только первый элемент, а саму ее трактуют как «безопасность потребителя». «Безопасность производителя», которую обеспечивает второй элемент, представители Евросоюза просто отказываются рассматривать.
В частности, на саммите в Лахти Россия столкнулась с единым фронтом стран Евросоюза, потребовавшим от нее ратификации Договора к Энергетической хартии.
Именно это требования является сегодня и будет оставаться завтра ключевым аспектом темы энергетической безопасности.
От нас требуют свободного доступа к нашим трубопроводным системам без предоставления каких бы то ни было гарантий по транзиту и объемам закупок именно у нас.
С практической точки зрения, подобные ситуации заканчиваются приоритетными закупками энергоносителей у трейдеров, конкурирующих с российскими. При этом приоритет определяется не коммерческими, но политическими причинами. Классический пример — ситуация с проливами Босфор и Дарданеллы: озабоченная экологическими рисками Турция ограничивает проход по ним танкеров с российской нефтью, но не конкурирующей с нами нефтью Каспийского трубопроводного консорциума, который вдвое увеличил свои мощности.
Если Россия ратифицирует Договор к Энергетической хартии, Евросоюз начнет в приоритетном порядке закупать энергоносители у своих собственных трейдеров, объявив российских трейдеров «непрозрачными» или «сотрудничающими с диктаторским режимом Путина» или же найдя какой-нибудь еще предлог.
Однако дело имеет и теоретический аспект.
Договор к Энергетической хартии составлен так, что обеспечивает интересы только потребителей, но не производителей. Не давая гарантий по транзиту, он тем самым весьма существенно ущемляет интересы России, что показал украинский кризис.
С учетом изложенного выходом мог быть обмен доступа к российским магистральным трубопроводам на гарантию наших транзитных интересов или на доступ к распределительным сетям Евросоюза (чтобы компенсировать риски прибылью). Однако и в том и в другом, за исключением отдельных не делающих погоды эпизодов, нам было с возмущением отказано.
Этот возмущенный отказ поставил Россию и Запад на грань новой «холодной войны», а победа демократов на довыборах в США, полагаю, обеспечит пересечение этой грани.
Все это уже сейчас отталкивает Россию не только от Запада как такового, но и от Евросоюза, способствуя нашей переориентации на растущий центр мировой экономики — Китай и связанные с ним страны Юго-Восточной Азии.
Мы привязаны к Европе географией, традицией, инфраструктурой и культурой, однако позиция Европы вынуждает нас, поддерживая взаимодействие в рамках существующей инфраструктуры, наращивать инфраструктуру сотрудничества не с ней, а с ее стратегическими конкурентами, балансируя Запад Китаем и исламским миром.