Это не очень приятно, но это не выбор России — это выбор Запада, который не оставляет нам иной траектории развития.
В целом основной проблемой в понятии «энергетическая безопасность» является ее исключительно односторонняя трактовка. «Энергетическая безопасность» понимается именно как «энергетическая безопасность Евросоюза», при этом все попытки разъяснить, что существует и «энергетическая безопасность России», воспринимаются едва ли не как враждебные действия.
Тема «энергетической безопасности» стала актуальной в Евросоюзе после украинского кризиса, когда Россия очень короткое время не смогла обеспечивать надежные поставки газа в условиях несанкционированного его забора Украиной, и экстремально холодной зимы на своей территории.
Действительно, Россия продает Евросоюзу газ на западной границе Украины, поэтому проблемы ее поведения — это наши проблемы.
Однако нельзя не отметить, что в период возникновения газового кризиса украинские власти в политическом отношении находились под доминирующим контролем европейцев, которые просто не захотели помочь себе сами.
Более того: проблемы с газоснабжением европейцы практически создали сами себе, сначала практически отказавшись от идеи газового консорциума, а затем всячески поддерживая и раздувая антироссийскую позицию части украинского руководства. Обвинять Россию в последствиях своей собственной политики возможно, является нормой для Евросоюза, однако эта норма деструктивна и не ведет ни к чему, кроме дискредитации в России как Евросоюза, так и европейских ценностей.
Существенной проблемой является то, что Украина не может покупать газ по европейским ценам. Однако это является ее внутренней проблемой. Если бы Украина была не независимым государством, а сателлитом России, мы имели бы основания давать ей скидку в качестве платы за подчинение. Однако Евросоюз настаивает на независимости Украины и других стран постсоветского пространства от России, и мы полностью разделяем эту позицию. Но вот только когда мы признаем суверенитет Украины не на словах, а на деле, в том числе и в области цен на энергоносители, Евросоюз вдруг перестает нас понимать и не поддерживает наши попытки получения адекватной цены за наши энергоносители (в том числе и собственностью, раз уж у Украины нет денег). Именно подобные эпизоды привели к тому, что словосочетание «европейское лицемерие» стало в России столь же устойчивым, как, например, «японское трудолюбие» или «американская эффективность».
Сознавая все это, Россия предприняла попытку защитить Евросоюз от зигзагов внутриукраинской политики, и договорилась с правительством Венгрии о строительстве в этой стране значительных подземных хранилищ газа. По завершении этого строительства Евросоюз перестанет быть заложником своих украинских партнеров: даже если Россия будет вынуждена в связи с воровством ограничить поставки в Евросоюз через Украину, Евросоюз будет получать российский газ из этих хранилищ.
Однако буквально в день достижения договоренностей об этом в Венгрии были организованы массовые антиправительственные выступления, стихшие только недавно. Поводом для них стала запись грубых высказываний премьера, загадочным образом попавшая на государственное радио. Отставка премьера с высокой степенью вероятности сделала бы невозможным строительство подземных газохранилищ в Венгрии.
Изложенное показывает иррациональность позиции Евросоюза по вопросам энергетической безопасности.
Однако это отнюдь не означает, что путинская Россия является идеальной страной. Я отношусь к Путину негативно и считаю его несчастьем для России, но его недостатки не имеют отношения к энергетической безопасности Евросоюза — за исключением единственного пункта, на котором остановлюсь позже.
Основная претензия к Путину в отношениях с Евросоюзом заключается в том, что, будучи близок к нему по своему опыту и стремлению к комфорту, Путин склонен к чрезмерным уступкам и к недостаточному отстаиванию интересов России перед Евросоюзом. Отчасти это вызвано также наличием не только российских, но и частных интересов, причем Евросоюз с удовольствием пользуется возможностью обменивать удовлетворение отдельных частных интересов «друзей Путина» на его отказ от значительно более масштабных общероссийских интересов.