Классическим примером служит разрешение на реэкспорт российского газа, которое в 2003 году было выдано Путиным Германии, Франции и Италии в обмен на их отказ от критики России по поводу дела «ЮКОСа». Это была чрезмерная плата, несоизмеримая с реальной «ценой вопроса».
Весьма знаменательно также и отсутствие российской реакции на чудовищное заявление Еврокомиссии, которая пытается требовать ратификации Договора к Энергетической хартии, шантажируя Россию отзывом согласия Евросоюза на присоединение России к ВТО.
Таким образом, основанные на реальности, а не на попытках ущемить Россию, претензии к Путину не имеют отношения к вопросам энергетической безопасности Евросоюза.
Есть лишь одно исключение, и весьма показательно, что именно оно никогда и ни при каких обстоятельствах не высказывается европейскими представителями.
Дело в том, что «Газпром» перенапрягся из-за искусственного превращения в непрозрачную многоотраслевую корпорацию — в становой хребет нового, не государственного, но бюрократического капитализма. Обслуживание власти, в том числе ее усилий по вытеснению из экономики частного бизнеса, отвлекает все его административные и финансовые возможности. В результате новые месторождения газа не осваиваются.
Разбуривание новых месторождений на Ямале началось, но идет, как представляется, недостаточно интенсивно.
Решение о сохранении национального контроля за Штокмановским месторождением обидело развитые страны. Возможно, предполагалось разменять Штокман на ВТО, но обмен не получился, и решение оказалось принципиальным. Это значит, что в ближайшие годы ни одна сервисная компания мира не возьмется осваивать Штокмановское месторождение — и, соответственно, оно останется резервом.
Мы не против, но старые месторождения постепенно вырабатываются, и добыча на них снижается.
В результате в ближайшие годы может начаться снижение объемов добычи газа в России.
В условиях нехватки газа, которая возникла на отдельных сегментах внутреннего рынка России уже летом 2006 года, эта ситуация создает неуверенность в способности России выполнять свои экспортные обязательства.
Какое-то время газ будет поставляться на экспорт в ущерб собственной экономике, так как правящая элита России ориентирована на достижение личных коммерческих интересов, а не на развитие своей страны. Поэтому до 2011 года вы находитесь в полной безопасности.
Однако после 2011 года может быть введен газопровод из Казахстана по маршруту Баку-Тбилиси-Джейхан. Этот газопровод отсечет от России необходимый ей газ Туркмении и Узбекистана. Да, суммарное поступление газа в Евросоюз не изменится, но изменение маршрута поступления может привести к структурным диспропорциям.
В частности, новые члены Евросоюза с его северо-востока, считающие критику России главным критерием демократии и ключевой европейской ценностью, столкнутся с реальными, а не надуманными проблемами, потому что часть газа, которая сегодня идет через них или рядом с ними, будет идти через Турцию.
Переброска же части газа Средней Азии в Китай и вовсе лишит этого газа Евросоюз.
Для России же это будет означать «газовый голод» и принудительную, шоковую перестройку не только национальной экономики, но и всей структуры международных отношений.
Думаю, именно перспектива этой перестройки является сегодня главным вопросом не ближайших нескольких лет, но стратегической перспективы.
В ходе последовавшей дискуссии М. Г Делягин заявил также:
Недопонимание в отношениях Евросоюза и России вызвано изменением положения последней. На протяжении полутора десятилетий наша страна не существовала в глобальной политике и была лишь географическим, но не политическим понятием. За это время Запад в целом и Евросоюз в частности привык, что у России нет никаких интересов.
Поэтому, когда Россия начала осознавать, а затем и заявлять свои интересы, для Евросоюза это оказалось даже не неожиданностью, а шоком. Ну представьте, что какие-нибудь муравьи вдруг потребовали бы права голоса, равнозначного вашему! Евросоюз испытывает сейчас аналогичный шок от того, что Россия начинает вспоминать о своих интересах.
Нам ставят в вину, что мы используем энергетику как инструмент влияния. Знаете, каждый использует то, что имеет. У нас нет 300 и даже больше сортов сыра, которые есть у Франции, у нас нет языка всемирного общения, которым обладает Великобритания, у нас нет даже армии. Возможно, кто-то хотел бы, чтобы мы использовали для влияния на Европу бомбардировки, как это делали США всего 7 лет назад, — вы, возможно, уже забыли это, но мы-то помним. Однако мы не будем бомбить Европу не только потому, что не можем, но и потому, что не хотим.