Россия почти не применяет таких почти повсеместно распространенных инструментов защиты рынка, как нетарифные ограничения торговли товарами. Экономические «гуру» либералов заявляют, что низкий курс рубля защищает рынок надежнее любых осознанно применяемых инструментов — хотя реальный курс рубля вернулся на предде— фолтный уровень. В результате прирост потребления вновь, как перед дефолтом 1998 года, на 70–80 % покрывается за счет наращивания импорта. Из-за незащищенности национальных рынков даже рост внутреннего спроса, вызванный исключительно благоприятной внешней конъюнктурой, перестает стимулировать российских производителей и становится фактором прогресса и обогащения наших стратегических конкурентов.
В этих условиях вступление в ВТО не просто лишит Россию общепринятых и необходимых, цивилизованных инструментов защиты рынков. Наша страна окажется в положении, когда любое ухудшение конъюнктуры (причем не только по внешним, но и, возможно, по внутренним причинам) вынудит ее ради сохранения экономики идти на нецивилизованные меры и по сути дела на собственную варваризацию.
Выбор будет невелик: либо со скандалом выходить из ВТО, чтобы поддержать свою конкурентоспособность, либо идти на новую разрушительную девальвацию (или новое качественное усиление коррупции, которая также является барьером доступа на рынок).
Присоединение в ВТО объективно требует от страны наличия не только цивилизованного регулирования внешней торговли, но и значительной подготовительной работы, которая в последние семь лет постоянной крикливой реформаторской пропаганды и подавления оппонентов практически не велась.
Главной опасностью представляется чудовищный провал в сфере подготовки специалистов. Ведь соглашения ВТО представляют собой прежде всего изощренный, во многом казуистический свод правил по ведению международных торговых споров. Для защиты своих интересов ее членам нужны целые армии высококвалифицированных юристов и экспертов. Да и национальный бизнес должен быть организован строго определенным образом; так, к рассмотрению принимаются, как правило, обращения отраслевых ассоциаций, на долю которых приходится не менее 40 % производства соответствующих товаров.
На государственном уровне ничего этого в России даже не начали готовить. Оголтелая рекламно-пропагандистская кампания, которую вели либеральные фундаменталисты, заняла все их силы и время; «пар ушел в свисток».
В ходе переговоров о присоединении к ВТО каждая страна согласует график приведения своего внешнеторгового режима в соответствие с жесткими правилами этой организации. Чтобы продлить этот переходный период и сделать процесс присоединения максимально комфортным, большинство стран перед его началом старается максимально ужесточать защиту рынков.
Россия же поступила строго наоборот: средневзвешенный импортный тариф как раз накануне начала «прыжка в ВТО» был снижен почти вдвое — с 16 % в 1999 году до 10 %. Если Россия присоединится к ВТО в сегодняшних условиях, она уже никогда не сможет повысить общий уровень импортных тарифов (повышая их на одну группу товаров, придется снижать на другую, оставляя без защиты новые сектора рынка), даже если ухудшение конъюнктуры создаст категорическую необходимость этого.
Преградой на пути в ВТО стало и полное отсутствие у Грефа и его компании представления об отраслевых приоритетах. Само понятие «промышленной политики» не используется в программных документах правительства, а длительное время и вовсе считалось ругательством.
Между тем отсутствие стратегических национальных приоритетов (не считая, конечно, все менее правдоподобных «нанотехнологий») делает осмысленные переговоры с членами ВТО попросту невозможными. Ведь, не имея четких приоритетов, никто не знает, какие отрасли будут развивать, а какие нет и, соответственно, какие отрасли нужны, и их надо защищать, а какими можно пожертвовать.
При этом многие слабые, но необходимые для развития общества отрасли не могут сами лоббировать свои интересы. Поэтому в отношении них не удастся реализовать регулирующие возможности тарифа даже в рамках правил ВТО; унификация же таможенных ставок подрывает возможность государства развивать те или иные направления и тем самым проводить осмысленную политику.
Либеральные фундаменталисты, подталкиваемые не только международными лоббистами, но и российскими газовиками, купили согласие Евросоюза на присоединение России к ВТО ценой взятия обязательства повышать внутренние оптовые цены на газ опережающими и заведомо непосильными для российской экономики темпами.