За исключением нескольких десятков посвящённых человек, в число которых входил и отставной офицер Джеймс Уинслей. Он давно сделал ставку на своих заокеанских друзей и, в минуту раздражения, подумывал о переселении, нет, не на остров Белый, а на южный континент, Австралию. Откладывал всякий раз решение лишь временно, в ожидании лучшего обустройства там беловодских мастеров. Кроме старого пройдохи, не решившего, где лучше коротать свою весьма обеспеченную старость, почти два десятка беловодских разведчиков и их агенты готовились к заключительной стадии операции «Неадекватный ответ». Первая её часть, нацеленная на заключение скорейшего мирного договора британской империи с ирландскими повстанцами, успешно реализована. Теперь беловодцам предстояло создать крепкий тыл для дальнейших операций в британской метрополии. Для них не составляло тайны, что с поражением Британии в войне акции Ост-Индской кампании поползут вниз, если не обрушатся совсем. Хотя сама кампания ещё просуществует лет тридцать-сорок, по предположению Ивана Палыча, не меньше.
Цели стать крупнейшими акционерами Ост-Индской кампании не ставились, для этого потребовалось бы гораздо больше тех полтораста тысяч фунтов стерлингов, что были выделены на операцию. Намерения беловодских резидентов и оперативников были гораздо проще, используя биржевую панику, разорить и скупить некоторые промышленные предприятия, и, самое главное, поставить в прямую финансовую зависимость два с лишним десятка членов палаты пэров. Кандидаты уже были выбраны, обработаны соответствующим образом, и получили свои кредиты под небывало низкий процент, обеспеченный недвижимым имуществом, в первую очередь, графские и герцогские владения, дающие право на титул и место в палате лордов. Кредиты им выдали, естественно, не беловодцы и даже не русские. Под эту операцию были созданы несколько кампаний, во главе с австрийскими и прусскими подданными, их акцент не слишком отличался от беловодского. Часть кредитов были получены от частных лиц, опять же, пруссаков. Самое главное, первые, самые крупные платежи, наступали в 1800 году, когда паника на бирже будет в самом разгаре.
[i] синдромом заложника называют изменение мировоззрения у людей, долго находившихся в плену террористов. Пленники часто начинают испытывать симпатию к своим захватчикам, помогают им, становятся их сообщниками.
[ii] мелкое адвокатское звание.
[iii] фении, самоназвание ирландских воинов.
Глава 12
Баронство Беловодье. Декабрь 1799 года
— Отстаёшь, папа, — обернулась смеющаяся дочь к Ивану Невмянову, — смотри, как у меня сегодня коньковый ход хорошо получается!
— Так, я в три раза тебя старше, — пыхтя, отшучивался Палыч, заканчивая пятый километр лыжной трассы.
Дочь сегодня великолепно шла коньковым ходом, наконец, у неё правильно пошла техника. Все два круга Иван еле успевал за длинноногой лыжницей, своей любимицей Людмилой, младшей из трёх дочерей. Ещё два сына, десяти и шести лет, остались дома, азартно склеивали модель трёхпалубного линейного корабля. Выпуск таких моделей в баронстве освоили лет семь назад, пополнив список популярных беловодских товаров, расходившихся не только в регионе, но и на европейских рынках, буквально с прилавков. Старшие дочери уже были замужем, сидели с детьми, Марфа лыжные прогулки без цели считала глупостью, предпочитая что-либо стряпать. Так и привыкли Иван с Людмилой кататься по воскресеньям вдвоём, радуясь недолгим минутам близкого общения, любовались зимним лесом, обсуждали книги, новости, политику.
Иван вздохнул и оттолкнулся палками, в попытке догнать убежавшую на полсотни метров вперёд дочь, но, зацепился лыжей за некстати упавшую веточку и резко свалился навзничь. Однако, успел заметить сразу две стрелы, мелькнувшие перед глазами.
— Люда, падай, на нас напали! — крикнул Иван в спину дочери, судорожно отползая от места падения под защиту роскошной ели. И вовремя, ещё две стрелы вонзились в снег, секунду назад примятый его телом. Не успевая сбросить лыжи, Палыч вытащил привычный пистолет скрытого ношения и дважды выстрелил в сторону засады. Всё, на выстрелы сейчас прибегут парни из охраны, нужно продержаться пару минут. Как там Людмила?
Невмянов, краем глаза убедился, что дочь уже прячется в снегу, перебираясь с лыжни под прикрытие деревьев, между которыми вилась лыжная трасса. Затем ещё два раза выстрелил по засаде и перекатился в сторону, можно и лыжи сбросить, пока вывих не заработал. Лёжа на спине, Палыч принялся расстёгивать крепления и успел освободить одну ногу, когда почувствовал приближение врага. Не услышал, нет, просто почувствовал и запрокинул голову, не успевая повернуться на живот. Так и есть, превозмогая боль хрустящих шейных позвонков, успел рассмотреть две фигуры, нависающие на фоне опрокинутого книзу снежного неба. Рефлексы сработали сами, рука вытянулась в сторону нападавших, и раздались последние четыре выстрела восьмизарядного пистолета, вроде, кто-то упал. Не в силах повернуть голову, Палыч еле-еле перевернулся со спины на живот и вытер левой рукой снег с лица.
— Иван Палыч, где Вы? — кричали бегущие по поляне охранники, вытаптывая неглубокий снег.
— Здесь, — прохрипел Невмянов, взмахивая рукой, и потерял сознание от резкой боли в ноге. «Всё-таки вывихнул», мелькнула последняя мысль.
Очнулся он в своей постели, в сумерках, машинально потянулся к выключателю и охнул от боли в потревоженной ноге. С опаской взглянул под одеяло, согнул ногу в колене, осмотрел повязку и убедился, что отделался небольшим вывихом или растяжением в лодыжке. Самочувствие, несмотря на перестрелку, вернее, во многом, благодаря ей, было великолепным. Давненько организм не получал столько положительных эмоций, как говорится, и покушение выявил, и живой остался. Прикроватный будильник тикал, застряв стрелками на ничего не говорящих шести часах. Поди догадайся, вечер или утро, в декабре темно в обоих случаях. Совершенно не к месту слышался ровный гул стиральной машины, глупость какая, Палыч ещё раз прислушался. Что за чёрт, Марфа стирала исключительно в воскресенье по утрам, не раньше девяти часов, когда уже рассветало.
Неловко усевшись на кровати, Иван дотянулся до радиоприёмника и включил его, вздрогнув от крика спортивного комментатора, «Гооол! Команда „Витязи“ из Китежа уверенно лидирует со счётом три-ноль. Да, невмянские „Рыбаки“ явно не в лучшей форме. До конца игры остались считанные минуты, отыграться хозяева площадки уже не успеют!»
— Фу, — убавил громкость Невмянов, — ещё суббота не закончилась. Что же выходит, я часа три без памяти лежал? Отлично, о покушении на меня никто не знает, можно неплохо сыграть на этом.
Взяв трубку телефона с тумбочки, он немедленно созвонился с охраной и потребовал доклада, — Кто, чёрт возьми, в меня стрелял?
— Одного Вы убили, второй рассказывает, что наняли китайцы. Скорее всего, врёт, с чего бы японские самураи станут работать на китайцев. Ребята из контрразведки уже отрабатывают их связи, думаю, это люди Токугава. — начальник службы безопасности Митрофан закончил доклад и замер у изголовья кровати.
Пригласи барона, это война.
Он с Марфой Васильевной чай пьёт, уже два часа. Сейчас позову.
После трёхчасового совещания барон Беловодья отправился руководить, а Палыч обессилено забрался в постель и откинулся на подушки.
— Кажется, ничего не забыли, и то сказать, к этой войне Беловодье готовилось лет десять, все мелочи были выверены давно, ещё с Андреем. — Ещё раз проговаривал ситуацию Палыч, — Всё-таки, удачно получилось с сегодняшним покушением. Завтра радио и газеты сообщат всем о тяжёлой болезни Ивана Невмянова, пусть англо-японо-китайский триумвират порадуется. Скорее всего, эта информация станет катализатором начала боевых действий. Не зря две английские эскадры второй месяц курсируют вдоль китайского побережья, а британские батальоны высадились на Малаккском полуострове. Сингапур они пока не вернули, завязли в боях с повстанцами, хорошо работают наши военные советники. Калькутту мы проморгали, её англичане захватили лихим десантом, беловодцы еле успели вывезти оборудование и товары. Но, не надолго, пусть Камбоджа нам поможет, передадим посланнику при короле Анг Нуне просьбу помочь войсками.