Возникший было вопрос — «когда приедем на заимку?» — оперативник подавил в себе машинально. Когда бы не приехали, это не важно. Главное, решение принимать будут другие бандиты, а не атаман с присными. Доедут пленники до заимки сегодня — хорошо. Будут ночевать в лесу — ещё лучше, проще освободиться и задать вопросы разбойникам уже не качестве просителя, а в привычном амплуа офицера полиции, представителя власти, какого-никакого. Судя по молчаливому пыхтению справа от себя, его друг Юра придерживался такого же мнения. Оно и понятно, за восемь лет знакомства мужчины сдружились настолько, что даже разговаривали порой синхронно, одинаковыми фразами. Поэтому и мысли по многим проблемам у друзей совпадали.
Хотя Юра даже близко не имел отношения к правоохранительным органам, он был кандидатом наук и преподавал в местном институте, как говорили раньше. Теперь же это был, конечно, университет, к счастью, технический. И Юрий Николаевич там работал на кафедре вычислительной техники. А познакомились будущие друзья именно в рукопашной секции, где долгое время общались, не интересуясь бытом друг друга. Оба тогда были студентами, одногодками с лёгким характером, хотя и учились в разных ВУЗах. Да и тренер часто ставил их в пары, несмотря на разницу в телосложении. Никита со своим средним ростом и худощавым сложением, ловкостью и скоростью превосходил самого тренера.
Потому и ставил его Сергей Юрьевич в пару к флегматичному здоровяку Юрию, чтобы нарабатывали парни недостающие навыки. Скоростной Никита в спаррингах бил в полную силу, а силач Юра пытался его поймать, развивая реакцию и ловкость. С годами дружба лишь крепла, благо к тренировкам оба относились весьма серьёзно. Даже в студенческие годы оба легко меняли весёлые кампании в обществе девушек на тренировку. После окончания институтов на пару лет тренировки стали более редкими, но со временем всё вернулось на круги своя. Именно тогда молодой аспирант Юрий Николаевич в прибывшем на кражу в институт оперативнике с удивлением узнал Никиту, давнишнего спарринг-партнёра.
Оба были рады встрече, а раскрытая за полдня кража лишь послужила бО́льшему сближению обоих рукопашников. Юра с той поры стал уважительно относиться к полицейским, от которых раньше дистанцировался в силу неистребимой интеллигентской фронды. Как известно, русская интеллигенция всегда была против власти, независимо от её вида. При царизме учёные бунтовали против царя, писали петиции и помогали революционерам всех окрасок. Позже, уже при Брежневе, жиденько хихикали над советской властью, хотя почти поголовно вступали в партию. Без этого даже докторская диссертация была невозможной, не говоря уже о чиновничьей карьере до уровня заведующего кафедрой в любом ВУЗе. Теперь, в двадцать первом веке, фыркают при упоминании президента и злословят о правительстве.
Не зря говорил Лев Гумилёв: «Какой я интеллигент? У меня профессия есть, и я Родину люблю». Примерно на такой позиции и оказался Юрий после защиты кандидатской диссертации, столкнувшись с завистью и подлостью учёной братии. Плюнул на докторскую и занялся преподаванием в родном институте, с увлечением изучая историю становления компьютерной техники в свободное от института и тренировок время. На этой почве он ещё крепче сдружился с оперативником уголовного розыска. Никита тоже не рвался в карьерную борьбу с желающими тёплых местечек и больших звёзд на погонах. Парень вполне ясно сознавал, что у полковников и генералов есть свои сыновья и дочери. Так что стремления к начальственной должности и кабинетной работе не было никакого.
Зато нравилось Никите работа оперативника, охота на человеков, вернее, розыск преступников выпускнику института понравился ещё во время преддипломной практики. В отличие от своих сокурсников по юридическому факультету, парень не мечтал о тёплых местах в прокуратуре с перспективой перехода в судьи. Не изучал работу адвокатов, чтобы научиться решать вопросы в судах к своей вящей выгоде. Если на первом курсе ещё были сомнения по выбору профессии, то к диплому Никита не сомневался — прокуратура и суд для него не выбор. Сидеть в кабинете и ломать голову над выполнением приказов вышестоящих начальников, несовместимых с соблюдением законов, он не собирался.
Как оказалось, начальники есть не только у прокуроров и формально независимых следователей, но это и понятно — эти службы не зря носят погоны. Даже теоретически независимые федеральные судьи не стесняются «уточнять линию партии» в Верховном суде областей или автономных республик перед тем, как вынести то или иное решение по сложному делу. Об этом общительный Никита узнал за время учёбы на юридическом факультете, где большинство сокурсниц работали простыми секретарями и помощниками в прокуратуре и суде, но не были слепыми или глухими. А дамский угодник Русанов Никита буквально с первых дней учёбы своё любопытство не ограничивал учебниками и лекциями. Он рано понял, что настоящими профессионалами усидчивые отличники не становятся.
Здорово помогли в этом парню его родители — инженеры. Они часто заводили разговоры о своих однокурсниках, благо в небольшом городке Воткинске с населением сто тысяч жителей все были на виду. Поэтому единственный сын в семье с детства понял, что тупая учёба на одни пятёрки не даст преимуществ но во взрослой жизни, ни в выбранной профессии. Примеры были перед глазами — отличники и отличницы из числа ровесников родителей торговали на рынке, становились бомжами, изредка устраивались на должности преподавателей без всякого карьерного движения. Зато практически все руководители, как частных, так и госпредприятий (в маленьком городке все на виду), были во время учёбы разгильдяями, но не дураками, а пронырами и любимцами коллективов. Играли на музыкальных инструментах, активно участвовали в самодеятельности, ездили в стройотряды и тому подобное, при этом прогуливали занятия, ухитряясь оставаться любимцами преподавателей.
И, несмотря на свои дипломы со средним баллом чуть выше четвёрки, многие из них успешно делали карьеру. Не только административную, но и многого добивались в личном бизнесе. Нужно ли говорить, что книги Дейла Карнеги стали настольными для маленького Никиты ещё в десять лет. А советы папы с мамой, с наглядными примерами из жизни и фильмов парнишка усваивал на лету, память была отличной. Особенно запомнились советы Жеглова из знаменитого сериала: «Чаще улыбайся, людям это нравится. Говори с людьми об их интересах». Потом полученные знания Никита пытался применять на практике все старшие классы. В результате закончил школу легко и успел стать не только любимцем учителей, но и вполне добрым приятелем для многих старшеклассников, а не только для ровесников, как обычно.
Нет, Русанов легко заводил приятельские отношения с ребятами моложе себя на пару-тройку лет, как с активистами и спортсменами, так и с молчаливыми умниками. Благо отличная память и наблюдательность позволяла парню участвовать практически во всех олимпиадах, от математических до биологических. Там он с умниками и знакомился, поддерживая отношения при редких встречах на улице. Учился разговаривать с совершенно незнакомыми подростками, завязывать с ними приятельские отношения. Эти школьные навыки он не забыл и во время учёбы в институте, стараясь развивать коммуникативные способности. Получалось неплохо, к диплому Никиту знали практически в каждой крупной организации родного Воткинска. Нет, с руководителями он не общался, но многие секретари, делопроизводители и бухгалтеры с улыбкой встречали появление неунывающего студента. Впрочем, закончим лирические отступления…
Капитан полиции не забывал прокачивать окружающую обстановку. «Телега явно классическая с твёрдыми ободами колёс из дерева или железных полос, а не современными автошинами. Едем по лесной дороге. По ощущению, примерно на восток, солнце чаще светит справа по движению. На телеге, кроме нас троих, считая Ермолая, никого нет. Зато в сопровождении четверо всадников. Или пятеро?» Прислушавшись, оперативник решил считать, что всадников пятеро, лучше перестраховаться. Все молчали, ни табаком, ни бензином ни от кого не пахло. Вообще ничем не пахло, кроме лошадей и сена. Да и звуки шли исключительно лесные: пение птиц, шуршание придорожной травы, скрип деревьев.