Постепенно охреневавшему от таких показаний Никите главнюк невозмутимо сказал сегодняшнюю дату — восьмое июня тысяча восемьсот двенадцатого года. Даже правителя страны назвал — император Александр, внук Екатерины Второй и сын Павла Первого. Деньги из тайника, торопливо выданного Демьяном, на первый взгляд соответствовали его рассказу. Профили императрицы и обоих императоров вполне напоминали что-то из памяти. Денег набралось из двух загашников немного, семьсот сорок рублей «на ассигнации», двести тридцать шесть серебром и меди около двух рублей. Наверняка главнюк не все тайники выдал, да оперативник спешил.
Выяснив, что Ермолай никого сам не убивал, ему доверяли лишь закапывать трупы, Никита испытал определённое облегчение. Действительно не хотелось казнить безоружного человека, но работать с ним надо поспешно. Сыщик оставил связанного главнюка под присмотром своего друга, методично обыскивавшего дом. Сам вышел из горницы, вот, вспомнилось слово к месту, сначала в сени, затем на крыльцо. Кто-то шуршал в конюшне, во дворе Ермолая не было. Сыщик вынул из кармана трофейный револьвер, убрал стреляную гильзу и повернул барабан пустым гнездом к стволу, чтобы случайно не выстрелить. Вернул револьвер в карман ветровки и спустился во двор.
Судя по шагам, возчик работал в конюшне, куда капитан осторожно зашёл и стал подходить к Ермолаю, сгребавшему деревянными вилами навоз в угол. В сумерках помещения абориген не заметил сыщика, пока тот не подошёл почти вплотную.
— Бог в помощь, Ермолай, — негромко произнёс капитан. Возчик резко развернулся и выставил вилы перед собой.
— Не подходи, порешу! — срывающимся голосом прохрипел мужик, испуганно прижавшись к стене конюшни.
— Рискни, — сыщик демонстративно вынул револьвер из кармана и навёл его на Ермолая со словами: — Ты тоже душегуб? Признавайся, куда убитых закопал?
— Не губи барин, — неожиданно упал на колени мужик, отбрасывая вилы в сторону, — нет на мне крови, я только хоронил покойников, да на телеге ездил, куда прикажут.
— Бери лопату, пойдём раскапывать твоё кладбище, — капитан решил проверить, что ему наболтал Демьян. Встречались в его работе пара идиотов, с наслаждением рассказывавших во всех подробностях о совершённых ими убийствах, но так и не смогли показать ни одного спрятанного или закопанного трупа. То есть, кроме глупых рассказов не было иных доказательств. Настоящих убийц, как и трупы убитых, находили несколько позже. Поэтому любые рассказы убийцы могут подтвердить исключительно трупы, как бы ни казался правдивым рассказ преступника. Да и убитых разбойников надо закапывать, пока не сильно пахнут.
Возчик проворно вытащил железную штыковую лопату и шустро направился за ворота ограды. Идти, по рассказу главаря, выходило недалеко. Так и шли — впереди Ермолай, за ним Никита. Шли по наезженной дороге минут пять, затем свернули на узкую тропку в сторону оврага. Туда и скидывали убитых бандой людей, а возчику оставалось только обрушить землю с крутого склона, чтобы засыпать их от диких зверей да бросить сверху толстые валежины, запасенные заранее и сложенные возле оврага.
— Всё раскапывать или как? — совершенно равнодушно уточнил возчик, явно не страдавший повышенной рефлексией.
— Только самых свежих. Напомни, кто там был? — уточнил офицер, привычно проверяя клиента на правдивость, чтобы сравнить с показаниями Демьяна.
— Какой-то приказчик с грузчиком, везли из Воткинска в Пермь полную телегу медного провода, — пропыхтел Ермолай, усердно раскапывая глинистую почву.
— А куда дели проволоку и лошадь с телегой? — уточнил сыщик интересную информацию, что забыл спросить в ходе торопливого допроса главаря.
— Так никуда пока, телега в задах стоит, а лошадь в конюшне. Думали, завтра приедет управляющий из Перми, укажет, что делать. — Мужик начал раскидывать землю, показывая голые ноги трупов, одежду разбойники всю снимали на продажу.
— Всё, хватит, пошли обратно. — Капитан убедился в правдивости рассказа убийцы, трупы на банде имеются, совесть мучить не будет.
— Сейчас, забросаю землёй обратно. — Ермолай не спешил выбираться из оврага.
— Не надо, тебе ещё сюда своих дружков отвезти до ночи надо. Давай быстрее, пока не стемнело.
Оба скорым шагом вернулись во двор, где возчик остался запрягать коня в телегу для погрузки трупов, а капитан поднялся в дом. Там Юрий закончил с обыском в комнате и занялся подполом, откуда вытаскивал удивительные вещи, мало стыкующиеся с началом девятнадцатого века. Классическая двустволка, пара одноствольных ружей и второй револьвер, возможно, не привлекли бы особого внимания, если бы не одно — всё оружие было патронным, чему служили подтверждением три патронташа. Два — с классическими картонными охотничьими патронами, третий — с латунными патронами. Оба друга в недоумении разглядывали необычные трофеи.
— Юра, ты же учёный. Были в наполеоновские времена патронные револьверы и ружья? — Оперативник внимательно перебирал ружья и патронташи, прикидывая, что их придётся забирать с собой. Благо кожаные чехлы под всё оружие уже лежали возле люка в голбец, включая две поясные кобуры под револьверы. Не услышав ответа, Никита взглянул на онемевшего товарища и процитировал Лермонтова: «Забил заряд я в пушку туго…» Мне одному кажется, что в эти времена не было патронов и снарядов или как?
— Если считать практику проверкой теории, надо подробно допросить Ермолая, уточнив, откуда такое оружие и давно ли оно появилось? — Невозмутимо пожал плечами преподаватель, отправляясь за новыми трофеями в подпол.
— Точно, присмотрю я за ним, пока не сбежал. Как там рассказал наш Дёма — до ближайшей деревеньки тридцать вёрст? Вот и уточню все его сказки заодно.
Капитан прихватил одно ружьё с патронташем, подходящим по калибру, и поспешил во двор. Там невозмутимый возчик уже запряг лошадку в телегу и открывал ворота к лесной дороге.
— Не спеши, Ермолай, пойдём трупы грузить, — тормознул его сыщик.
Мужичок послушно поднялся в горницу, откуда за четверть часа при помощи капитана вытащил всех убитых бандитов и сложил их на телегу. Юра за это время достал целую гору трофеев из подпола и перешёл к чулану, не забывая о довольно просторной подклети. Пока Никита с возчиком похоронили бандитов в том же многострадальном овраге, правда, не раздевая убитых, на улице заметно стемнело. Ермолай вёл себя спокойно и поразился серебряному рублю, полученному от капитана при возвращении во двор. Оперативник дождался, пока возчик разберётся с лошадьми, и повёл того в дом. Там сунул в руки ошеломлённому мужику полкаравая хлеба с ломтём сала и запер в проверенном на опасные предметы чулане с маленьким окошком, в которое мог пролезть лишь голубь или курица, не больше.
Раненого Демьяна Юрий давно перевязал, напоил водой и уложил в углу комнаты, не забыв связать руки и ноги. Ещё обоих пленников сводили на оправку, чтобы ночью не гадили под себя. Только затем друзья решили перекусить и попить чайку, из найденной у бандитов обычной заварки чёрного душистого чая. Допрос возчика Никита отложил на потом, очень уж хотелось жрать, после раннего завтрака маковой росинки во рту не было у обоих туристов. Да, именно туристов, поскольку ранним утром Юра с Никитой успели доехать из Воткинска, где оба жили, на машине оперативника к местной достопримечательности.
Чёрный Палец или Чёртов Палец — так называли одинокую скалу, неведомым геологическим промыслом оказавшуюся в трёхстах километрах от ближайших отрогов Урала. Как водится, редкий геологический феномен оброс многочисленными легендами и небылицами: начиная от пугачёвских кладов и золота Колчака, заканчивая инопланетной базой и святилищем белоглазой чуди, жившей здесь по легендам в незапамятные времена. Одним из последних достоверных слухов было исчезновение четверых охотников двенадцать лет назад, от которых осталась машина и следы на снегу, ведущие к Чёртову пальцу. В силу того, что жители города Воткинска пропали на территории другого региона — Пермского края, розыском охотников никто не занимался. Провели формальные мероприятия и отослали розыскное дело в Пермь, по территориальности. Там, наверняка, тоже сунули дело под сукно.