Также все оперативники держали в уме пару-тройку квартир или домов, где можно отсидеться месяц-другой, как минимум. О таких квартирах не знали даже собутыльники, не говоря о начальстве и жёнах. С введением электронных учётов в стране и установкой видеокамер Никита также менял планы своих действий, если вынужден будет бежать от пристрастного правосудия. Но сам факт превращения служителя закона в скрывающегося преступника никого из оперативников не удивлял. Любимая поговорка русских сыщиков — от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Ещё бы, именно на плечи оперативников часто падала необходимость розыска и задержания бывших ментов, ещё накануне сидевших с ним в одном кабинете и выпивавших после работы. Некоторых после отсидки в колонии оправдывали и снимали судимость, а многие не доживали до такого «счастья» по разным причинам.
Так что факт превращения в один момент законопослушного гражданина в преступника капитана беспокоил гораздо меньше, чем его друга преподавателя. Подспудно мужчина к этому был готов уже несколько лет. Потому и действовал Никита решительно, без интеллигентских сомнений «о слезе ребёнка». Больше к положению друзей в данной ситуации подходила другая цитата: «Захочешь жить — не так раскорячишься». Свои будущие действия, как по захвату управляющего, так и по ликвидации его охраны туристы не просто обсудили. Провели тренировку на местности, проверив посекундно и пошагово свои действия. На всякий случай решили соорудить себе маски, закрывающие лица. Важно было сохранить свои лица от возможных свидетелей и просто описаний, чтобы не скрываться от полиции до смерти.
Мало ли что, вдруг охранник какой убежит? Что потом? А потом весь план внедрения в общество пойдёт прахом. Поскольку друзья собирались с пленным Маккеем или без него, но приехать в дом графов Демидовых в Перми, где реквизировать максимум наличности, оружия и всякой одежды для своих целей. Да и в ситуации разобраться окончательно, без рассказов полуграмотных бандитов. А уточнить всё конкретно в газетах, как минимум, но лучше в учебниках и справочниках. Да ещё Ермолай невозмутимо сообщил, что младший Демидов учится в Петербурге и на лето может приехать в имение.
Неизвестно только, где графёныш учится, но это как раз понятно — полуграмотному конюху такие тонкости неинтересны, и в какое имение младший наследник уже разделённой на несколько частей империи Демидовых уедет на лето. Только у этой ветви наследников уральского владыки не меньше четырёх имений: в Перми, Екатеринбурге, Кунгуре и почему-то Сысерти. А Демьян заикнулся ещё о двух братьях Демидовых и трёх сёстрах, тоже владеющих своими долями в металлургии Урала, доставшихся от прадеда. Но те наследники, по словам главаря разбойников, годами развлекаются в Петербурге и Европах.
— Одним словом, особого выбора нет, будем брать, что дают, — улыбнулся другу капитан, стараясь поддержать того перед решающим захватом демидовского управляющего. Никита примерно понимал, что чувствует законопослушный Юрий. У него, как гражданского человека, чьё восприятие правосудия сформировано книгами и сериалами, непомерно высока вера в справедливый суд. Оперативник не сомневался, что предыдущие убийства бандитов преподаватель внутри себя уже объяснил тем, что защищался и спасал свою жизнь. Наивный человек, эта отмазка проходит только в кино. Любой встречный полицейский первым делом отправит друзей в камеру, что в девятнадцатом, что в двадцать первом веке. До выяснения, так сказать. Но объяснять подобные тонкости ни к чему, тем более, что на лесной дороге появилась долгожданная коляска в сопровождении всадников.
— Всё, работаем, — кивнул другу оперативник и подал команду Ермолаю открывать ворота. Держать их открытыми заранее было подозрительно. Возчик в пару секунд распахнул створки ворот и отбежал в сторону, прячась в конюшне, по уговору с капитаном. Сами туристы стояли справа и слева от раскрывавшихся внутрь створок, с одноствольными ружьями в руках. Револьверы, как у ковбоев, висели на поясах в кобуре. Въехавшая во двор кавалькада действовала вполне привычно, даже не наблюдая никого, кроме Ермолая, открывшего ворота, которого наверняка узнали. Как объяснил конюх, бандиты часто пили за полночь, затем отсыпались до обеда. Пару раз уже случалось, что к приезду Маккея на ногах оказывался один возчик, особой настороженности пустой двор для гостей не вызывал. Сыщик за прошедшее время навёл неплохой доверительный контакт с Ермолаем, заранее известив хозяйственного мужика, что тот останется главным в разбойничьей усадьбе.
— Мы с другом уедем, увезём с собой Маккея, остальных прикопаем здесь с твоей помощью. Коней и хозяйство оставим тебе, дадим бумагу на права владения. Живи, как барин, да не забудь в нужное время нас приютить, если придёт надобность. А не придётся увидеться, значит, не судьба. Коли не дурак и пить не станешь — не пропадёшь, — так объяснял невольному союзнику свои планы Никита утром, чтобы окончательно убедиться, что конюх вилы в спину не воткнёт. — Или ты считаешь, что на бандитах и подручных Маккея греха нет?
— Что ты, что ты, барин, нет среди них безгрешных, — мелко крестился конюх, хитрым крестьянским умом надеясь хотя бы коней с живностью свести, да остальным скарбом разжиться, если непонятные баре забудут обещание выполнить. Он давно понял, что они вдвоём, помощи в ближайшее время не ждут. Значит, будут заняты своими делами, господскими. А под шумок конюху многое можно успеть, тех же лошадей свести, коих господа даже не видели и поди не знают сколько голов в конюшне. В любом случае Ермолай стал нейтральным союзником на время, удара в спину от него можно не опасаться.
Коляска с Маккеем и четверо конных въехали во двор практически одновременно, чем порадовали осторожного капитана. Он до последней секунды опасался, что кто-то из всадников останется снаружи ограды. Но, как видно, удача оказалась на их стороне, дальше тоже всё пошло, как по нотам.
— Бах! Бах! — Почти одновременно выстрелили ружья и двое отставших всадников вздрогнули в сёдлах, начиная заваливаться на спину. Но промедления оба туриста не допустили, отработали дальше револьверами, как задумано.
— Бах, бах, — глухо прозвучали револьверные выстрелы, на фоне оглушающих ружейных. Ещё двое всадников упали вперёд, свешиваясь со своих коней. Никита уже стрелял в лицо замершего от неожиданности пятого телохранителя управляющего, сидевшего на облучке вместо кучера. Не дожидаясь результатов выстрела, оперативник запрыгнул в коляску лицом к управляющему. Опытному рукопашнику такие физические упражнения на скорость приходилось выполнять едва ли не каждую неделю на тренировках. Поэтому два друга действовали черезвычайно быстро и слаженно, можно сказать привычно, кроме стрельбы по людям.
— А, а, а… — пытался что-то проблеять шокированный Маккей, даже пытаясь оказать сопротивления привычным действиям сыщика. Тот вполне профессионально уложил управляющего на пол коляски лицом вниз, проверил наличие оружия и заломил руки противника за спину. Краем глаза капитан контролировал состояние кучера, который успешно расплывался на своём сиденье. Остальных бандитов по договорённости контролировал Юра, проверяющий к этому времени пульс у последнего всадника.
По его меланхоличному кивку капитан понял, что все убиты, быстро проверил пульс у кучера, подтвердил отсутствие какого-либо биения. Всё идёт по плану, пора действовать дальше.
— Ермолай, закрывай ворота! — крикнул оперативник, привычно стягивая руки управляющего заранее приготовленным отрезком шнура. Затем аккуратно сгрузил не трепыхающегося пленника на землю. Поставил, чтобы приступить к более подробному обыску, с одновременным освобождением Маккея от верхней одежды. Отечественная литература с детства нас приучила к зашитым в мундирах, обшлагах и прочих деталях одежды документам. Поэтому сыщику самому стала интересна подобная перспектива. Увы, кроме небольшого револьвера и пары платков, в карманах управляющего ничего не оказалось. Нет, ещё из внутреннего кармана пришлось вытащить огромный кожаный бумажник, поначалу принятый капитаном из-за величины за бронепластину.