Учитывая высокий образовательный ценз — как минимум, окончание лицея или университета, неплохой имущественный ценз — владение собственностью в России и личный доход не менее десяти тысяч рублей в год, совсем идиоты в Думу не попадали. Кроме того, отличным порогом было непременное наличие не менее пяти лет службы в государственных органах. Что просто вынуждало богатых промышленников и купцов, рвущихся во власть, покупать своих депутатов, либо самим устраиваться чиновниками, хоть в провинции и на «полставки». Таким способом Павел хотел избежать засилья нищих болтунов в Думе. А сама Дума становилась гарантией, хоть и слабой, против дворцовых переворотов.
Все говоруны собрались именно в парламенте, наслаждаясь своими речами и положением, особенно правом, хоть и теоретическим, показать при случае фигу самому императору. За последние пятнадцать лет подобного, естественно не случилось. Да и законопроектов Дума умудрилась подготовить лишь два — о дуэлях и правилах их проведения, а также закон о земствах, откровенно инициированный ещё Павлом, якобы давший необычайно большие права местному самоуправлению — от уездного до губернского уровня, то бишь, дворянским собраниям. А остальные полтора десятка лет работы Думы прошли в успешной говорильне, организации своих партий и драке за голоса избирателей с различным успехом. Которые тоже, кстати были ограничены жёсткими рамками ценза — финансовым, образовательным, но без обязательной выслуги и социального статуса.
Павел в своё время специально закрепил такие требования в Конституции, чтобы промышленники, купцы, казаки и просто мещане могли продвигать своих ставленников в Думу и для большего разобщения думцев в случае противостояния с императором. Приняв Конституцию в первый год своего правления Павел Первый за десять лет царствования успел много. Он унифицировал Российскую империю в правах и обязанностях. Никаких Польских царств или Финляндских княжеств в империи не было. Все регионы обладали одинаковыми правами и равным налогообложением. Даже титул самодержца русского звучал просто, без всяких «Всея Великия, Малыя и Белыя Руси и т.д., и т.п.». Именно Павел Первый начал именоваться просто — Император Российской империи.
Кроме того, император создал единую налоговую централизованную службу, железнодорожную кампанию-монополиста, хотя на реках осталась почти сотня частных кампаний-перевозчиков. Этот Павел всю свою энергию вложил в экономическое развитие России, обойдясь практически без самодурства. В результате страна стала крупнейшим производителем техники в мире, начиная от паровозов и заканчивая ружьями и револьверами. Более того, внешняя политика императора во многом поддерживала именно экспортёров продукции, а не ресурсов. И за последние два десятилетия в Европе Русская империя чётко держала курс на сохранение малых государств. Никакой поддержки Пруссии в объединении германцев Россия не вела, псевдосоюзника Австрийскую империю Петербург поддерживал чисто формально, чтобы избежать её полного поглощения Французской империей.
Потому и назревала война, что вся Европа была покорена русскими товарами, отличавшимися не только качеством, но и ценами. Несмотря на заградительные пошлины, европейские производители физически не могли конкурировать с русскими паровозами, пароходами, ружьями, пушками, не говоря уже о станках. Более того, существовал ряд товаров, запрещённых к продаже за границу. В частности, те же новейшие станки с электроприводом, самолёты (в этой России уже летали самолёты, уровня начала двадцатого века нашей истории), бинокли, фотоаппараты и другие механические изделия высокой точности.
Конечно, контрабанда никуда не делась, но даже до императора Франции дошло, что объединённая Европа стала нищим придатком России, куда сбывалась устаревшая техника и разный ширпотреб. Более того, благодаря существованию Русской Дальневосточной кампании, разорившей почти все европейские Ост-Индские и Вест-Индские кампании, Русская империя практически монополизировала рынок Индии и Индокитайского региона, причём довольно жёстко, совершенно не пуская туда европейцев. Даже товары в Европу привозили сами индийские раджи, вьетнамские и камбоджийские князья. Понятно, что в таких обстоятельствах Европа, разорённая десятилетием наполеоновских войн, не имела никаких перспектив развития. Особенно подорвали вялую экономику Европы последние поступления дешёвых тканей из Индии и Юго-Восточной Азии, крашеных анилиновыми красителями. Цены на цветные ткани упали вдвое-втрое, что вызвало массовое разорение европейских торговцев и промышленников. Вот и пришлось Наполеону повернуть штыки своих солдат на восток, в надежде избавиться от главного конкурента — России.
Иначе перспектива Франции, как и покорённой Бонапартом Европы, была безнадёжной — медленное обнищание и превращение в полуколонию Российской империи, чтобы затем превратиться во вторую Индию, с её десятками княжеств и султанатов, бесконечно воюющих друг с другом. Ибо Россия не дала бы объединиться Европе ни под чьим правлением. Наполеон по сути был вынужден напасть первым, пока у власти был нерешительный слабовольный франкофил Александр. Стоило только измениться его политике под нажимом тех же русских промышленников, как Франция рисковала получить освободительный поход русской армии. Для восстановления разобщённой Европы и дробления Франции на десяток государств. И всё к этому шло, даже повышенные пошлины на русские товары не помогали. Дешёвые ткани и оружие, часы и украшения везли из Азии напрямую, минуя Россию.
— Что скажете? — предложил высказаться генералам император, выслушав давно прочитанный всеми доклад Сперанского.
— Полагаю, границу француз перейдёт до конца месяца, — на правах главнокомандующего начал Кутузов. Петровские и Суворовские правила начинать с младшего по чину при государе не приветствовались. — По данным разведки у нашей границы уже скопилось более семисот тысяч штыков, собранных со всей Европы. Ожидают прибытия австрийской армии и по Дунаю поднимается египетская армия. Всего около двухсот тысяч солдат и офицеров. Современных ружей и пушек хватает только на триста тысяч собранного войска и наполеоновскую гвардию. Остальные вооружены откровенным старьём, египтяне даже копьями.
— Предлагаю встретить врага под Полоцком, там узловая станция. Сходятся две чугунки — Петербург-Варшава и Москва-Варшава. Оттуда Наполеон может повернуть либо на столицу, либо на Москву. А мы не дадим этого сделать, разобьём сразу всю армию, чтобы не гоняться по разным дорогам. — Прокашлялся фельдмаршал и продолжил, явно скрывая свои сюрпризы даже от императора. А куда деваться, если один из присутствующих на совещании чиновников министр и лучший друг императора князь Адам Чарторыйский, поляк и предатель. Откровенно принимающий у себя во дворце французского посланника. Потому и хитрил старый дипломат, чтобы не выдать заранее подготовленные сюрпризы. Да старался выдать информацию так, чтобы заманить Бонапарта под Полоцк. — Уже сейчас у Полоцка сосредоточена первая армия в сто пятьдесят тысяч штыков под командованием графа Барклая де Толли. Он здесь присутствует, может всё доложить лично. Думаю, в обороне мы сдержим врага, не допустим захвата города.
Затем начались доклады других генералов, министров, разговор шёл, естественно на французском языке. Картавый император в силу своего косноязычия пользовался именно им на официальных приёмах. Да и в быту русскую речь употреблял едва ли не реже. Совещание шло неторопливо и спокойно, со времён Екатерины Второй русская армия не знала поражений на поле боя. Наполеоновских маршалов бил ещё покойный Суворов, встречались с ними Багратион и Барклай, поэтому сомнений в победе русской армии не было. И Александр уже собирался завершать собрание, когда слова попросил главный оружейный промышленник России — граф Павел Желкевский. Молодой ещё человек унаследовал крупнейшее в империи производство из десятков заводов.
Они производили буквально всё — от рельсов и паровозов до пушек и фотоаппаратов, в этой России называвшихся фотиками. Граф Павел ещё при жизни умершего императора, бывшего, кстати, его крёстным отцом, входил в ближний круг наследника Александра. Потому и присутствовал на совещании, хотя не занимал ни одной официальной должности. Но отлично знал возможности производства и доставки на передовую оружия и боеприпасов. Не случайно местом генерального сражения Кутузов выбрал именно Полоцк, потому как неподалёку от города, на закрытых складах Желкевского, стояли два новых бронепоезда, вооружённых стомиллиметровыми пушками.