Встретиться друзья договорились утром, на примеченном по пути перекрёстке, недалеко от постоялого двора, в котором собирался заночевать Юрий. Уж с этим преподаватель справится сам, он тоже получил опыт общения с аборигенами за неделю дороги. Задачей оперативника было изготовление ещё комплекта документов, подтверждённых уже графскими печатями, хранившимися в кабинете особняка. На сей раз Маккей их составит без указания имён и фамилий, которые собирался вписать сам сыщик. Как и дополнительные подорожные, где пункты следования также будут неизвестны управляющему. Как ни странно, именно это требование успокоило пройдоху Маккея, явно переживавшего за свою дальнейшую судьбу.
Не зная имён и фамилий своих пленителей, управляющий при всём желании не сможет их предать. Следовательно, убивать его не было необходимости. Повеселевший пленник приказал подать обед в свои покои, где оба мужчины пообедали. Чтобы затем снова подняться в кабинет хозяина особняка и провести там более двух часов за писаниной, весьма полезной для оперативника. Испорченные бумаги и черновики офицер лично сжёг в камине кабинета. Затем Никита подобрал себе запас обуви, одежды и нижнего белья из господского гардероба. Юрию с его нестандартными габаритами придётся всё шить на заказ. Но только после отъезда из Перми, запланированное на завтрашнее утро, к отходу поезда на Иркутск. Управляющий, естественно, об этом не был информирован и явно не сомневался о путешествии обоих друзей в столицу России. Так как за неделю об этом они пару раз, якобы случайно, проговаривались в присутствии своего пленника.
Увы, в план друзей ворвался случай, как обычно, непредвиденный. Вернулся студент Акинфий Демидов, в весьма расстроенных чувствах. Его подруга, из младшей ветви графов Строгановых, жившая в Перми, вышла замуж и уехала в Петербург. Естественно, двадцатилетний шалопай, планировавший с ней отдохнуть, был выбит из седла этой новостью. Видимо потому равнодушно поужинал с управляющим и его «другом», не удивляясь ничему. Ни тому, что мещанин Никита работает в Русской Дальневосточной кампании, откуда командирован по делам в Петербург, ни даже рассказу Маккея о нападении разбойников на тракте, от которых спас этот Никита. Хорошо, что по молодости лет парень не стал глушить обиду спиртным, а просто завалился спать.
После ужина оперативник ещё раз проинструктировал Маккея, фактически уже завербованного агента, добиваясь полного запоминания всех инструкций и способов связи. А также разработал легенду при возможном разоблачении этого жулика хозяевами. Хотя вероятность стремилась к нулю, воровал же управляющий до этого больше десяти лет и никто Демидовым не сообщил? После всех инструкций «друзья» отправились спать, в спальню Маккея, естественно. Оставлять этого прохиндея без присмотра даже на ночь сыщик опасался. Зачастую такие ворюги в порыве обиды сдают своих подельников даже во вред себе.
В советское время у оперативников БХСС (борьба с хищением социалистической собственности) даже поговорка существовала — воруют миллионы, а не поделят тысячу рублей и сразу донос пишут. Так оно и было, главной задачей оперативников БХСС было найти такого «несправедливо обойдённого при дележе украденного» в группе расхитителей. Он, как правило, и давал расклад по технологии хищений и воровских сделок. Оставалось дело техники — изъять ценности при обысках, закрепить хищение документально и получить разрешение прокурора на возбуждение уголовного дела. Последнее — самое трудное, поскольку опытные расхитители привязывали прокурора к себе через жену, детей и близких родственников. Даже не взятками, а снабжением дефицитом за половинную цену, а то и просто подарками.
Ну, это дела давно минувших дней, хотя человеческая глупость бессмертна. Потому и спал Никита в одной комнате с управляющим. Ладно ещё, не в одной кровати, нашлась кушетка у входа. На ней и подрёмывал оперативник, просыпаясь через каждые полчаса, чтобы проверить, всё ли в порядке. Спать урывками и вполглаза сыщик научился ещё в первые годы своей службы, когда приходилось сидеть в засаде по двое-трое суток, без всякой подмены, о которой любят говорить в кино. Иногда сидишь в заброшенном доме или стоге сена и знаешь, что впереди ещё активный день работы, да не один. Не очень хочется проявлять бдительность ночью, провалив при этом дневной поиск преступника. Вот и приходится спать урывками, но молодость берёт своё, четырёх-шести часов сна вполне хватает, чтобы днём ходить и работать в полную силу.
Видимо, Маккей чувствовал напряжение своего «друга», попыток бежать не было. Подъём капитан устроил рано, в половине шестого утра, когда повара уже шумели у себя в кухне. Завтракали пустой пшённой кашей, зато с «кофиём», как говорят аборигены. От предложения подать коляску оперативник отказался, проверил свои документы, оружие, приготовленные в дорогу колбасы с хлебом. Всё, можно идти, инструктировать Маккея капитан не стал. Если ума нет — не поможет, сразу побежит в околоток. А околоточный надзиратель вряд ли приходит на работу в шесть утра. Поэтому нужно спешить, на всякий случай.
Никита закинул котомку за спину, в руку взял полный саквояж и быстрым шагом направился в ворота, услужливо распахнутые дворником.
— Погодите, я с вами, — неожиданно раздался в утренней тишине громкий юношеский голос. С крылечка бегом, едва не срываясь, спускался Акинфий Демидов. В руках у него был дорожный баул, одежда соответствовала моменту. Практично и удобно, даже плащ успел парень накинуть, хоть и не застёгнул.
— Барин, да куда Вы! — едва не хором взвыли управляющий, дворник и конюх. — Давайте, коляску заложим.
— Некогда, я решил вернуться в Петербург, — командным голосом ответил молодой наследник. Чувствуется привычка руководить с детства.
— Давайте, я хоть до вокзала провожу, — испугался за парня управляющий.
— Ничего, я с господином Никитой доберусь. — Парень серьёзно взглянул в глаза оперативнику. — Вы наверняка на вокзал собрались?
— Да, с удовольствием провожу, — кивнул сыщик, останавливаясь в ожидании неожиданного попутчика.
— Барин, да он… — пытался что-то сказать Маккей, но вовремя сообразил заткнуться, не время и не место рассказывать правду.
Демидов уже не слушал его, дошёл до капитана и вместе с Никитой быстрым шагом направился в сторону вокзала. Благо накануне сыщик подробно выспросил дорогу до вокзала, даже маршрут нарисовал. Причём, не только у Маккея, но и поговорил с конюхом и одной из горничных. Поэтому уверенно ориентировался в утренней Перми. Метров через пятьсот их ожидаемо встретил преподаватель, явно ожидавший больше получаса.
— Знакомьтесь, это мой друг Юрий Иванов, тоже работает в Русской Дальневосточной кампании, а это наследник рода графов Демидовых — Акинфий, — представил своих попутчиков Никита, затрудняясь сообразить, какой титул у Акинфия при наличии живого отца — графа Демидова. Нет, капитан помнил, что у графа де-Ля-Фер сына звали виконтом. Но это было во Франции двести лет назад. Да и помнится, что граф выделял виконту де Бражелону какие-то владения. Как всё происходит в России начала девятнадцатого века, Никита уточнить не удосужился. К тому же, фантазёр Дюма мог и насчёт Франции придумать. Поэтому оперативник не стал рисковать и представил так неуклюже.
После скорого раскланивания все трое поспешили на железнодорожный вокзал. Идти было недалеко, вокзал находился почти в центре города, рядом с водокачкой, естественно. Поэтому был виден издалека, заблудиться было трудно. Вокзал порадовал кирпичной кладкой и почти привычной планировкой. Жаль, расписание поездов оказалось весьма кратким. В день через Пермь проходил один поезд на восток и один на запад, вот так. Никакого местного сообщения, естественно, не было. Радовало только одно — на восток поезд отправлялся в ближайшие полчаса. А поезд в Петербург был только к вечеру. И Никита решил рискнуть, представляя мотивацию Демидова для поездки. Оскорблённому студенту направление поездки наверняка не имеет значения.
— А что, господин студент, может, поедем на Дальний Восток, паровоз уже под парами? Вам, я полагаю, всё равно куда ехать. На Дальнем Востоке, по крайней мере, никого знакомых не встретите. Душой развеетесь, новых впечатлений получите. — Оперативник внимательно взглянул Акинфию в глаза, уловил застывший, задумчивый взгляд. Самое время немного надавить. — Вы же раньше не бывали там?