Вот над вопросом и надо работать, найти близких к четвёрке людей, да узнать способ их возвращения. Коли официальная версия отсутствует, а родные молчат, возможно с них и надо начать? В Питер и Воткинск возвращаться смысла нет, или есть?
— Акинфий Никитич, а кто сейчас в баронстве Беловодье главный? — вмешался в разговор соседей сыщик.
— Полагаю, барон Василий, он старший наследник отца. Насколько я знаю, столица баронства город Невмянск расположен на острове Белом. Наверняка там и барон живёт, — пожал плечами Демидов.
— А как добираются до баронства, есть ли какие препоны? — уточнил оперативник.
— Официально никаких препятствий для русских баронство не ставит. Единственное условие — быть православным и соблюдать все православные нормы и традиции. Добираться туда надо от Белого Камня вдоль Амура до Владивостока, там протянута чугунка. Говорят, организована доставка пароходами желающих не только на остров Белый, но и в Австралию, Калифорнию или ещё куда.
Юрий с Акинфием остались беседовать в купе, а Никита решил пройтись по вагону, до ближайшей остановки было больше трёх часов. Оставалось время подумать, взвесить полученную информацию и составить примерный план действий, хотя бы на ближайшее время. Мужчина прошёлся по вагону, тупо посмотрел в окно, чувствуя раздражение от таких скоростей — тридцать-сорок километров в час. Капитан и в своём времени не любил ездить на поездах со скоростью восемьдесят-сто километров в час максимум. Предпочитал летать самолётом или на машине, хотя на поездах удобнее, можно спать. Но здешние тридцать вёрст в час просто шокировали и нервировали сыщика, привыкшего к другим скоростям.
«Неужели эти четверо довольствовались такими скоростями? Не верю, наверняка и ДВС они сделали, может и самолёты соорудили? Надо уточнить у Демидова развитие нынешних средств передвижения», — решил Никита, отправляясь в своё купе подремать. Иного способа не глядеть в окно оперативник не представлял. Уснул моментально, сказалась наполовину бессонная ночь и общее напряжение последних дней, чтобы проснуться ровно через четыре часа, когда поезд стал подходить к обеденной стоянке — станции Шамары. Станция стояла на берегу реки, времени обеда вполне хватало проводникам пополнить питьевые запасы.
Пассажиры дружно направились в станционный ресторан, кто имел средства для этого, естественно. Таковых набралось человек тридцать, не больше. Почти исключительно мужчины, хотя среди пассажиров второго класса неожиданно обнаружились две семейные пары, немцы среднего возраста. Они явно пробирались в Беловодье, чтобы получить землю или возможность организации своего дела в Австралии или Америке. На фермеров обе пары совсем не походили, скорее на часовщиков или механиков. Места в ресторане оказалось достаточно, блюда были готовы, оставалось лишь сделать заказы, чем оголодавшие пассажиры и занялись.
Почти сотня пассажиров безденежных, либо страшно экономных, одетых по-крестьянски, рассыпались по перрону. Там десятка два тёток торговали всякой съедобной всячиной: варёной картошкой и солёными огурцами, копчёной и сушёной рыбой, варёными яйцами, варёными же раками, квашеной капустой и прочей недорогой пищей. Многие из крестьян, прикупив съестное, тут же пристраивались на лужайке обедать. Проводники шустро спускались к реке за чистой водой, наполняли не только питьевые фляги, но и доливали воду в туалеты.
За столик к нашим путникам попросил разрешения присесть четвёртый пассажир вагона первого класса, ехавший в последнем купе.
— Извините, я не представился, Семён Курейщиков, обыватель, направляюсь в Иркутск, навестить родных. — Мужчина приподнял свою шляпу-полуцилиндр и слегка поклонился.
— Присаживайтесь, — встал ему навстречу Юрий, затем представил по именам своих спутников и сам представился. После чего мужчины молча обедали, поглядывая на перрон. После окончания трапезы Никита не постеснялся задать вопрос Курейщикову о времени отправления. Доставать свой сотовый телефон, чтобы уточнить время не хотелось, опасно такими гаджетами светить.
— Не волнуйтесь, не провороним. Я с Нижнего Новгорода еду, перед отправлением поезд всегда даёт гудок. Минут через пять два гудка, только затем отходит от вокзала.
— Благодарю, — кивнул капитан и присмотрелся к отдыхающим пассажирам третьего класса. По оперской привычке он не упускал случая получить любую информацию. Вот и сейчас машинально выцепил из толпы пару-тройку интересных личностей, с которыми желательно пообщаться, явно знают больше простых крестьян.
— Я вас покину господа, прогуляюсь по перрону, — попрощался с соседями за столиком сыщик и неторопливым шагом направился в сторону лужайки, к заинтересовавшим его людям.
Остальные остались за столиком, благо двери ресторана были распахнуты и свежий ветерок приятно обдувал лица. Невольно завязался разговор ни о чём, сначала о погоде, потом о Сибири вообще и Дальнем Востоке в частности. Наскучавшийся за неделю пути Курейщиков говорил без умолку. Выложил все подробности поездки в поезде, вплоть до слухов о возможных нападениях диких калмыков. Затем пересказал всё, что знает о Дальнем Востоке, довольно интересные факты, неизвестные даже аборигену Демидову. Тем более эти сведения заинтересовали Юрия, завалившего собеседника вопросами, поданными исключительно в корректной форме.
Оставшееся до отправления время оперативник провел исключительно результативно. Он не только познакомился с некоторыми пассажирами второго и третьего классов, но и сориентировался в мотивации большинства из них. Как он и предполагал, на Дальний Восток направлялись три категории людей. Первая, самая крупная — обнищавшие дворяне с выводками дочерей-бесприданниц. В том регионе почти двадцать лет оставалась острая нехватка русского женского пола. В целом, женщины там были — айны, кореянки, другие туземки, вплоть до китаянок, которых в этом времени называли ханьками. Большинство переселенцев не ждали милости от природы и женились на аборигенках, как всегда при освоении новых русских земель.
Но многие дворяне не могли себе этого позволить в силу сословных предрассудков своих родных. То, что их могли лишить наследства, особо не волновало, на Дальнем Востоке и княжестве Беловодье народ жил едва ли не на порядок богаче, чем в России. Но в случае крайних расхождений с родителями, вызванными женитьбой на туземке, непокорного сына могли и дворянства лишить по просьбе родителей, обратившихся к императору. Причём прецеденты были ещё при прошлом императоре Павле. Подобной участи никто из дальневосточных дворян себе не желал. Поэтому русские девушки-дворянки пользовались в Беловодье и на Дальнем Востоке огромной популярностью. Вот и везли туда дочерей-бесприданниц обедневшие дворяне целыми выводками, собираясь по две-три семьи и выкупая сразу весь вагон, чтобы избежать случайностей.
В поезде, где ехали наши друзья, таким полностью выкупленным вагоном от Нижнего Новгорода до Белого Камня оказался пятый вагон, как раз рядом с вагоном первого класса, где ехали наши герои, он был шестым вагоном и последним пассажирским. За шестым вагоном был прицеплен почтовый вагон без номера, типичный грузовой вагон двадцатого века с узкими прорезями под самой крышей и опломбированными огромными сдвижными дверями, дополнительно закрытыми на засов и навесной замок гигантских размеров.
Как уточнил сыщик, в пятом вагоне едут около двенадцати-пятнадцати девиц соответствующего возраста. На коротких обеденных стоянках их родители не выпускают, разрешают прогулки лишь на длительных стоянках и только в сопровождении вооружённых отцов и матерей. Пару лет назад ещё были случаи нападений на поезда с целью похищения русских девиц. Как оказалось, безобразничают башкиры с казахами, там русская девица, да ещё дворянка лучший подарок баю или хану. Можно на всю жизнь себя обеспечить таким подарком.
Удивившись вместимости вагонов второго класса, капитан уточнил у собеседников этот момент. Выяснил, что в купе вагонов второго класса не два места, а четыре. Соответственно, в вагон помещаются двадцать четыре пассажира, при необходимости навешиваются боковые полки в проходах, вроде нашего плацкарта. Таких вагонов в поезде только два, оставшиеся три вагона третьего класса, по-нашему общие вагоны. Три ряда полок в купе, обязательные две боковые полки в проходе и билеты без места. Как в переполненных вагонах едут люди неделями, непонятно. Но бедняки народ находчивый и упорный, скандалы в вагонах крайне редки, учитывая отсутствие спиртного.