Так вот, вторая категория путешественников на Дальний Восток — это, как заметил сыщик, иностранцы со всей Европы. Наполеоновские войны здорово напугали европейцев не только повсеместным разорением и насилием. Мало того, что почти все здоровые мужчины мобилизованы в армию Бонапарта, так и работы в разорённых странах не осталось. Вернее, работы много, да платить некому, всё изъяли французы и воевавшие против них австрийцы. А то, что не выгребли войска, добрали мытари, которые собирали налоги исключительно в сопровождении армейских команд.
Говорят, ещё десять-пятнадцать лет назад на Дальний Восток в поездах ехали сотни европейцев, даже в третьем классе, лишь бы убраться живыми из Европы. Сейчас их стало меньше, но ручеёк не пересыхает. В каждом поезде европейцы есть обязательно. Знающие люди говорят, их в Беловодье не селят, в основном в Австралию везут, там истинный парадиз. Весь континент принадлежит барону Беловодья. Говорят, восемь городов уже построены. Аборигены во время последней войны с англичанами усмирены, да и осталось их немного, живут себе в лесах, как жили. Никто их не трогает, а они к белым людям не выходят. Вот барон Беловодья Австралию своей вотчиной сделал, и там, кстати, вдова барона Андрея Быстрова живёт с младшими детьми.
Однако ни царских чиновников, ни иностранных торговцев, в эту вотчину не пускают. Если кто из иностранцев там поселится, становится невыездным, впрочем, и русские там тоже невыездные. Так простые работяги и в Европе никуда не ездили, даже в соседние города. Лишь бы заработок хороший был, да дом свой. А уж этим баронство обеспечивает всех. Тем более, в Австралии этой, говорят, зимой даже снега не бывает. Чем не жизнь? А урожаи там три раза в год снимают, да зерном по всей Африке торгуют.
И третья категория переселенцев на Дальний Восток, как успел выяснить капитан, это наши русские крестьяне и работяги. Конечно, крепостные, конечно, беглые, но ещё с прошлого века граф Желкевский добился у императора Павла особого статуса для поездов на Дальний Восток. Почти как для казаков, у которых с Дона выдачи нет. Так и в поездах запрещено появляться полиции, запрещено арестовывать пассажиров при наличии билета. В отместку ни один полицейский не поможет проводникам при ограблении поезда, будет смотреть, молчать и улыбаться. Потому на коротких остановках далеко не все пассажиры выходят на перрон. Многие до Иркутска и Белого Камня едут в вагоне безвылазно, почти как дворянские девицы. Продукты им товарищи закупают, а на улицу те выходят в редкие ночные стоянки, да от вагонов далеко не отлучаются, на всякий случай.
Ко второму гудку на отправление все путники уже сидели в купе и продолжали спокойную беседу, зацепившись языками. Курейщиков направился в своё купе вздремнуть после обеда, оперативник ушёл к себе — проверить оружие. Внутренний голос уже дважды намекнул на опасность впереди, а своему внутреннему голосу сыщик привык доверять. Слишком часто он выходил сухим из опасных передряг, чтобы это было случайностью. Другие оперативники получали ранения, переломы, а у Никиты за десять лет службы ни единой царапины. Он не был суеверным, но верил в возможности человека предвидеть опасность. Верь-не верь, а результат налицо, ни единой царапины за десять лет.
За эти годы Никита научился точно определять, когда внутренний голос о чём-то предупреждает. И отличал это от боевого мандража, который обычно трясёт перед задержанием опасного вооружённого преступника. Так и сейчас, впереди была опасность, к которой сыщик предпочёл встретить во всеоружии. Так и есть, после стоянки высокие холмы Предуралья перешли в настоящие горы. Старые и низкие, но горы, между которыми упорно полз паровозик. Скорость движения постепенно упала до десяти километров в час, на глаз. Может и до скорости пешехода, по горам определить было сложно, телеграфных столбов по-прежнему вдоль дороги не было. Сыщик не поленился, сходил к проводнику, чтобы уточнить момент существования телеграфа вообще.
— Не знаю о чём Вы говорите, господин пассажир, — искренне удивился проводник.
— Ну, Вы же говорите по телефону с паровозом и начальником поезда? — попытался более внятно разъяснить свой вопрос оперативник. — Ваши слова идут по проводу далеко. А если я захочу из Петербурга поговорить, допустим с Царским Селом, тогда что?
— Так там междугородняя связь давно проложена, но она дорогая и не со всеми городами. — Пожал плечами проводник, считая это естественным.
— А если надо срочно депешу из Петербурга в Екатеринбург отправить, как поступают? — продолжал гнуть свою линию капитан, которого уже заинтересовала такая нелепица. Телефон есть, а телеграфа нет?
— Тут два способа: отправить на нашем поезде или нарочным на конях с подменой на конных станциях. Хотя нет, до Екатеринбурга ни один гонец не выдержит, поезд быстрее доберётся, — невозмутимо ответил мужчина.
— То есть, у Петербурга нет быстрой связи с Владивостоком? — продолжал настырничать Никита, чувствуя какую-то недоговорённость в словах проводника.
— Я не знаю. Ходили слухи, что у графа Желкевского есть способ быстрой связи с Беловодьем. То ли голуби почтовые, то ли ещё что. Но никто ничего не знает точно, даже государственные чиновники. Где уж нам об этом знать? — Проводник развёл руками, показывая, что всё рассказал.
— Спасибо, — сыщик вернулся в своё купе и принялся строить планы, бездумно глядя в окно. «Итак, задача номер один, добраться до Беловодья и встретиться с бароном Василием. Выяснить правду об его отце, в крайнем случае признаться, кто мы и откуда. Там и осядем при возможности, Юра точно найдёт работу того же преподавателя. Думаю, никто лучше его здесь в вычислительных машинах не разбирается. Может, удастся и примитивный компьютер собрать лет через — надцать. А я могу по специальности работать или ещё кем, найдусь, не страшно».
Поезд почти остановился на крутом подъёме, медленно заползая на очередной перевал. В это время раздался стук открываемой боковой двери вагона. Благо здесь была только одна такая дверь. Сыщик метнулся в коридор, где увидел давно ожидаемую картину. В вагон на медленном ходу лезли явные бандиты, с ножами и дубинками в руках. Трое уже забрались в вагон, прижав проводника к стене тамбура. Было слышно, как снаружи их понукают подельники, тоже желающие попасть внутрь. Судя по речи — башкиры. Хотя первые трое выглядели вполне по-европейски. Попытка ограбления, вполне привычная ситуация для опытного оперативника.
Никита сделал пару шагов в направлении бандитов, ближнего ударил не жалея сил рукояткой револьвера по голове. Третьего бандита, всё ещё поднимавшегося по ступенькам в вагон толкнул ногой в живот, да так, что он завалился от неожиданности назад и выпал наружу спиной вперёд. Судя по шуму, сбил пару своих подельников. Второй бандит очухался от неожиданности и попытался ткнуть ножом в живот сыщику. Применять классические приёмы в узком тамбуре было неудобно, поэтому оперативник просто отшагнул в сторону, отбил руку с ножом наружу. Затем, пользуясь некоторой заторможенностью бандита, засадил ему рукояткой револьвера по челюсти, не жалея сил.
Ему понравилось разъяснение об экстерриториальности поездов, поэтому, впервые за десять лет службы, Никита бил бандитов без жалости и не боялся им что-то сломать или повредить, иначе затаскают в прокуратуру. Именно поэтому два бандита лежали на полу тамбура без памяти, а третий барахтался с подельниками где-то позади поезда, который упрямо продолжал двигаться вперёд.
— Свяжи их. Сможешь? — спросил проводника капитан, кивнув на бандитов.
Тот уверенно кивнул и метнулся в своё купе за верёвками.
— Я выгляну наружу, посмотрю. Двери не закрывай. Понял? — крикнул на ходу оперативник, направляясь к открытым дверям, и успел услышать «хорошо», перед тем, как выглянул из вагона. Группа неудачливых грабителей вагона первого класса уже разобралась между собой и грустно стояла у рельсов, глядя на удаляющийся поезд. Догонять вагон они даже не пытались, явно не спортсмены. Да и поезд, собственно, понемногу увеличивал ход. Однако сыщику не понравились ребята у соседнего вагона, последний из которых забирался внутрь. Из-за шума поезда ничего в соседнем вагоне не было слышно и это настораживало.