Никита во время разговора демонстративно уселся на прежнее место и левой рукой перезаряжал барабан револьвера. Успел вставить уже четыре патрона, когда дебилоидные бандиты, несмотря на все доводы, рванули вперёд, пытаясь стрелять на скаку из ружей одной рукой, совсем как в старых фильмах про индейцев, и с таким же результатом, то есть с нулевым. Пули летели куда угодно, но даже не рядом с капитаном.
— Юра, не стреляй, ляг, — скомандовал оперативник и принялся отстреливать ближайших всадников. Благо у подножия холма они сильно замедлили движение, кони в гору скакать галопом не хотели или не могли, а разогнаться всадники не успели на маленькой дистанции. Стрелял сыщик спокойно, без промаха. Трудно промахнуться в конную мишень на расстоянии в двадцать метров. Тем более, попадание в коней капитана абсолютно не расстраивало, в отличие от аборигенов. Главное, всадник на раненом коне не мог атаковать. Либо падал вместе с лошадью, либо старался отступить.
После шести выстрелов упали ещё трое бандитов, свалилась одна лошадь с всадником, которому придавила ногу. Ещё двое ускакали в степь на раненых взбесившихся жеребцах.
— Юра, у меня ещё четыре выстрела, потом отступаю, ты начнёшь! — крикнул Никита, не оборачиваясь, во время замены револьверов и краткого затишья.
— Понял!
Услышал ответ друга и продолжил стрельбу, даже не обратив внимания, что все всадники разворачиваются, чтобы бежать. В азарте боя сыщик выбил из седла ещё двоих бандитов и двум стрелял уже в спины, но те не упали, а только прижались к гривам своих коней.
— Юра, лови трофеи, это наши деньги! — спохватился оперативник, торопясь перезарядить барабан хотя бы одного револьвера. Так, с револьверами в руках, два друга добрых полчаса ловили трофейных коней. Смогли поймать только шестерых, остальные ускакали в степь.
— И то хлеб, — остался доволен сыщик. Оставив друга сторожить привязанных уздечками друг к другу коней, занялся обыском убитых бандитов. Хотя среди них оказался один живой, которому капитан без тени жалости и сомнения прострелил голову. Никита обыскал три трупа, изымая ружья и ножи с убитых. Потом посмотрел на неплохие сапоги и кожаные жилетки и принял другое решение.
— Слушай, Юрий Николаевич, их бы всех раздеть, в этом мире одежда дорого стоит. Веди коней на станцию, прикажи Панкрату спешить мне на помощь, пусть он трупы раздевает. Да купи ему лопату или попроси у проводника, ещё прихвати эти ружья и сразу попытайся продать коней с оружием. С собой возьми Курейщикова, пообещай десять процентов с продажной стоимости трофеев. Он должен в лошадях разбираться, поможет настоящую цену взять, сёдла продавайте отдельно. Если не купят, погрузим оружие и сёдла в багаж, продадим в Беловодье. Коли откажутся покупать коней, зафрахтуй товарный вагон, я видел тут десяток вагонов. Повезём трофеи в Сибирь, в Иркутске явно больше дадут. Так и скажи, при случае.
— Понял, командир, — не преминул подколоть друга преподаватель.
Когда подошёл Панкрат с лопатой и парой мешков в руках, сыщик уже собрал всё оружие у покойников. Кроме ружей, даже два револьвера обнаружились, не считая полутора десятков кинжалов и ножей, да трёх сабель. Правда, из дрянного железа, только на переделку брать. Ну, для этого свой мастер имеется, который обстоятельно занялся делом, раздевая убитых, собирая их одежду с обувью в мешки. Трупы Панкрат стаскивал к убитой лошади. Возле неё и начал копать могилу, благо песчаная почва легко поддавалась лопате. Не прошло и часа, как мастер скинул в яму лошадь, сверху набросал трупы бандитов, засыпал могилу и прихлопал получившийся бугор лопатой, по привычке. Крест, естественно, устанавливать не стал, басурмане всё-таки.
Никита всё это время сидел на холме, неторопливо почистил оружие, перезарядил, собрал отстрелянные гильзы. «Надо патронов прикупить и оборудование для перезарядки револьверных гильз. Чего мы у разбойников из дома не взяли станочек для впечатывания капсюлей в гильзу? Век живи — век учись, дураком помрёшь», — думал сыщик, заканчивая снаряжение оружия. К этому времени и мастер закончил свою работу, пора возвращаться к поезду. Оперативник закинул за плечи восемь трофейных ружей, собранных Панкратом. Остальное барахло мастер понёс в двух мешках сам. Так вдвоём и пришли мужчины к поезду, уже заправленному водой и углём.
Когда проходили мимо караула, у солдат едва не лопнули глаза от удивления. Видимо, не поверили рассказу Демидова о двух дюжинах бандитов. Их командир, капрал или унтер-офицер, поинтересовался о судьбе убитых.
— Не волнуйтесь, трупы мы закопали, — капитан кивнул на лопату в руке мастера.
— Благодарствуйте, — уважительно поклонился командир патруля.
В вагоне сидели все трое пассажиров с довольными лицами. Романов коротко доложил, что коней и остальные трофеи продали, получив в чистом остатке шестьсот пятьдесят рублей. Курейщиков подтвердил, что цену дали честную, хотя поначалу хотели обмануть. Но, едва Юрий начал фрахтовать товарный вагон для перевозки лошадей, сразу поведение вокзального начальства изменилось. Купили всё, даже сёдла с ружьями.
— Молодец, благодарю за службу! — ухмыльнулся капитан, глядя на друга.
— Рад стараться, — с улыбкой поддержал шутку товарищ.
— Я на перрон, куплю патронов и капсюлей, — сообщил оперативник, выгрузив трофеи в своём купе. — Юрий Николаевич, отдай бандитские вещи в стирку. До отправления поезда ещё часа три, успеют состирнуть. А высушим в дороге, в вагоне прохладнее будет от сырого белья, всё польза.
Оружейная лавка оказалась не на перроне, а внутри вокзала. Там сыщик купил полсотни патронов для револьвера, машинку для снаряжения гильз и сотню капсюлей с запасом пороха и пуль. На это ушли почти все деньги от продажи трофеев. «Зато из основных запасов ничего не тронули», — порадовался экономии Никита. На перроне пассажиров практически не было, кроме нескольких любопытных мужичков из третьего класса. Видимо, после стрельбы всех загнали в вагоны. Едва мужчина вернулся в вагон, как паровоз прогудел отправление. Стоянку явно сократили, наверняка из-за нападения степняков. Юра развёл руками, показывая на мешки с трофейной одеждой и обувью.
— Ничего, до следующей стоянки потерпим, нам не к спеху, — понял его Никита.
Он посадил Панкрата в своё купе чистить трофейное оружие, готовить к продаже. Потом велел заняться трофейной обувью. Для дезинфекции по дороге они нарвали охапку полыни. Её и должен был мастер разложить внутри сапог, чтобы выгнать всю возможную фауну. А на следующей стоянке сыщик велел всю обувь вымыть изнутри и придумать какие-нибудь колодки для неё, чтобы при высыхании натуральная кожа не села и не треснула. Задача серьёзная, на шесть часов пути вполне хватит.
Поезд ожидаемо заехал на паром, затем добрые полчаса перебирался через Тобол. Канат парома, причём, тянули не мужики, как на других реках, а небольшой паровой двигатель. Да и сам канат оказался не пеньковым, а металлическим тросом, диаметром больше двух сантиметров навскидку. «Серьёзные люди строили эту чугунку», — покачал головой Юрий, увидев подобное устройство. После переправы опытный паромщик почти сразу попал рельсами в стык. Поэтому перемещение поезда на берег и дальнейшее движение прошло спокойно. Полюбовавшись на слаженную работу, друзья вернулись в вагон, прошедшие волнения просто требовали пищи для организма.
После таких приключений аппетит не на шутку разыгрался. Сам капитан уселся в первом купе, где накрыл стол для перекуса. Романов и Демидов составили ему кампанию. Потом разговорились о бандитах, постепенно перешли на дальнейшее путешествие и так далее. Зацепились языками надолго, часа на два, что в поезде дальнего следования только приветствуется. Устав молоть языком, сыщик вернулся в своё купе, уселся напротив мастера, усердно чистившего ружья, выложил на стол купленные капсюли, пули, порох с машинкой. И занялся снаряжением стреляных гильз, впервые в жизни. До этого он только видел, как охотничьи патроны снаряжает его дядя, но усвоил все действия легко.
Однако, на всё — про всё ушёл ещё час. К этому времени и Панкрат закончил чистку оружия. Пока он не занялся обувью, оперативник поспешил узнать результатами разговоров мастера с пассажирами третьего класса, даже дверь в купе закрыл и говорил потише. Такие беседы даже друзьям не доверяют нормальные оперативники. Информация, полученная от Панкрата, удивляла и радовала одновременно. Радовало то, что в Иркутске есть постоянный представитель баронства Беловодье, работающий с переселенцами. Организовывает караваны до Белого Камня для бедняков, не имеющих возможности оплатить проезд по чугунке.