Попутчики не заставили себя ждать, присоединились почти сразу. Юра успел шепнуть другу, что поставил его смартфон на зарядку полчаса назад и до отправления поезда успеет зарядиться. Поезд, кстати, уже подали к перрону. По договорённости, включать смартфоны в присутствии посторонних лиц, включая Демидова, друзья пока не решались. На территории же Беловодья это станет главным аргументом при беседе с бароном Василием. Узнав об удачной зарядке своего смартфона, сыщик после обеда ещё раз заглянул в электрическую лавку, где разорился на приобретение двадцати метров медного провода сечением в полмиллиметра.
Выйдя с покупкой из лавки, Никита машинально остановился. Он отлично помнил, что в России действовали вполне привычные для девятнадцатого века меры веса, длины и площади. Всякие пуды, фунты и золотники, аршины и сажени, десятины и четверти. Но здесь, в лавках баронства Беловодье, продавцы не только понимали вопросы, машинально заданные в метрах и миллиметрах, но и сами вполне свободно использовали размерность системы СИ. Для проверки своего наблюдения, сыщик зашёл в «Колониальные товары», попросил отвесить сто граммов кофе. Продавец невозмутимо набрал чёрного молотого кофе в бумажный кулёк и уложил на чашку классических рычажных весов. На другую чашку поставил гирьку с чётко выплавленной надписью «100 гр» и, немного убавив кофе, добился равновесия. После чего упаковал и передал покупателю, приняв оплату. Никита за это время высмотрел на прилавке целый набор гирек и гирь не только в граммах и килограммах, но и в золотниках и фунтах. Видимо, для русских покупателей. Позднее сыщик сам убедился, что на всей территории Беловодья и Русской Америки действует преимущественно система мер СИ, как и у союзников баронства — Кореи, Камбоджи, Аннама и двух десятков княжеств Индии и Юго-Восточной Азии.
Пока же, вернувшись в свой вагон, стоявший в составе поезда у перрона, сыщик растянул купленную проволоку по всему коридору. От одного тамбура до другого, выведя конец импровизированной антенны в своё купе. Взглянув на часы, отправился за Юрой и Акинфием, помочь им перенести всё электрическое имущество в вагон, пока не забыли в азарте экспериментов о скором отправлении поезда. И оказался прав, оба с азартом что-то паяли, обсуждая законы Ома. Получается, как ни странно, что Демидов изучал их в своём политехническом университете.
— Так, друзья, в темпе грузимся в вагон, через четверть часа отправление. Аккумулятор со смартфоном я понесу сам. Не волнуйся, Юра, не отключу, поставлю сразу к себе в купе.
Никита взял упомянутые приборы и взглянул на уровень зарядки — почти шестьдесят процентов, отлично. Через десять минут все пассажиры устроились в вагоне, а сыщик отправился на перрон за Панкратом. Нашёл он его буквально через пару минут, но в каком состоянии!
Избитый окровавленный мастер лежал под вагоном, головой на рельсах. Причём с перрона его не было заметно. Только сыщик, привыкший просматривать закоулки и подворотни, смог найти своего крепостного. Проверил ему пульс, бьётся, уже хорошо. Задрал рубаху, высматривая ранения — нет, только ушибы. Ещё лучше. Капитан вытащил мастера из-под поезда и закинул его руку себе на плечи. Так, поддерживая второй рукой за талию, практически донёс Панкрата до вагона.
— Юра, помоги, — негромко окрикнул друга.
Тот сразу выскочил в тамбур и помог поднять мастера в вагон. Следом забрался оперативник.
— Нашёл избитым под поездом, причём голову положили на рельсы, аккурат шеей поперёк. Сейчас оклемается мастер, полечим его, бандитов на следующей стоянке сам найду и разберусь, благо поезд и вокзал экстерриториальны.
Юрий уложил Панкрата во втором купе, и сыщик приступил к уже привычной процедуре лечения. Предыдущие отвары ещё остались, да купленные лекарства помогут, если понадобится. Юра помог в осмотре избитого, посмотрел на закатившиеся зрачки, ощупал голову в поисках шишек-ран и, разведя руками, добавил:
— Ничего серьёзного не вижу, явных переломов нет. Очухается, посмотрим насчёт сотрясения мозга. Это максимум, что можно пока предположить. Да, нужно предупредить его насчёт кровавой мочи, чтобы сразу сказал, если увидит. А так, только ждать.
— Следующая стоянка в какой-то Андреевке, затем Барнаул, — задумчиво произнёс Никита, прикидывая, кто напал на мастера, и как этих нападавших взять за жабры. Впрочем, десять минут до отправления поезда есть, надо спешить. Оперативник бегом выскочил из вагона, направляясь к ресторану. По пути коротко переговорил с вокзальным дежурным и поспешил к работникам ресторана, убирающим посуду на столиках за клиентами. Опытному сыщику хватило десяти минут до первого гудка паровоза, чтобы выяснить приметы всех трёх пассажиров третьего класса, избивших Панкрата, а так же узнать, что затем они взяли на руки потерявшего сознание мастера и уложили под поезд.
Спрашивать, почему никто не вмешался в драку, капитан не стал, привык к подобному поведению гражданских на службе. Редко кто сейчас вмешивается в чужие разборки, в лучшем случае позвонят в полицию, только иногда вмешиваются пожилые тётки, ещё из советских времён. Здесь же, в девятнадцатом веке, тёток из советских времён нет по определению. Поэтому при звуке паровозного гудка Никита поспешил вернуться в вагон. «Неплохо для начала, у одного из нападавших весьма характерные приметы — рыжий толстячок, второй — цыганистого типа, а их главарь типичный карманник, судя по описанию», — размышлял оперативник, глядя в окно своего купе.
Одновременно сыщик продумывал разные варианты своего контакта с этими лихими хлопцами. Он отлично помнил, что никого из этих троих на перроне не было, когда вытаскивал Панкрата из-под поезда. Маловероятно, что уголовники такие продуманные, чтобы выставить наблюдателя у поезда. А посторонние свидетели из третьего класса могли увидеть лишь пьяного, которого загрузили в шестой вагон. О чём, наверняка, расскажут троице преступников. Учитывая, что подавляющее большинство преступников дебилы, в лучшем случае — просто дураки и недалёкие люди, то вполне могут выйти на стоянке на перрон и наверняка в своей прежней одежде.
За годы службы сыщик ни разу не замечал, чтобы уголовники страдали любовью к чистоте. Наоборот, две трети их так называемых блатхат представляют из себя настоящие помойки с тараканами, клопами, вонью, немытой посудой и грязной обстановкой. Да что там, на одной такой квартире лет восемь назад молодой оперативник Русанов был шокирован открывшимся видом. В благоустроенной двухкомнатной квартире, с горячей водой и санузлом, хозяин, уголовник и пьяница, выгородил камнями уголок у стены в большой комнате. И, грубо говоря, в этот уголок ходил испражняться. Гадил сам хозяин и его собутыльники, а пили они на кухне. Молодой сыщик, тогда ещё лейтенант, решил, что туалет не работает или унитаз сломан. Отнюдь, вся сантехника была в полном порядке. Такой перфоманс придумали уголовники, вспомнив жизнь в лагере, естественно, не в пионерском. Так, за размышлениями и планами пролетели полчаса, пока сыщик не спохватился и зашёл в первое купе.
— Как моя игрушка? — спросил он у Юрия, занятого присоединением зарядного устройства к своему смартфону.
— Отлично, полный заряд, забирай, — друг вынул из кармана смартфон Русанова и передал его хозяину.
— Попробую эфир послушать, уверен, на коротких волнах что-нибудь найду. — Никита пошёл в своё купе.
— Я с тобой, сейчас поставлю на зарядку и приду, — бросил вслед ему приятель.
— Можно мне с вами? — тихим голосом спросил Демидов. Потомственного графа и владельца половины Урала поведение двух своих спутников давно вышибло из шаблона. Простые мещане умеют драться и стрелять лучше любых гвардейцев, знают на порядок больше студента столичного политехнического университета, имеют совершенно необычные вещи, которыми пользуются легко и привычно, как носовым платком. Да оговорки эти и знание совершенно секретной информации, о тех же танках. Акинфий уже понял, что это не простые служащие РДК. Тем более, что о баронстве Беловодье ходили по России самые сказочные слухи.