— Ради бога, — кивнул головой Романов, аккуратно укладывая свой смартфон рядом с аккумулятором для зарядки. Зарядка, конечно, шла не напрямую, а через цепь резисторов, соединённых последовательно и параллельно для получения нужных силы тока и напряжения. Убедившись, что проводки не выпадут из гнезда смартфона, Юрий с Акинфием направились в соседнее купе.
Там Никита уже подсоединил антенну и плавно перемещал диапазон приёмника на коротких волнах. И надо же такому случиться, едва зашли два его спутника и закрыли за собой дверь купе, как из смартфона зазвучал голос.
— Пермяк, ответь Центру, Пермяк, ответь центру, — чётко слышимый мужской голос привычно вызывал своего абонента.
— Пермяк на связи, слушаю внимательно, — ответил другой мужчина.
— Самолёт вылетел полчаса назад, через два часа встречайте на лётном поле. Вылет в Барнаул согласован, контакт с фигурантами разрешаю.
— Вас понял, — отозвался Пермяк.
— До связи, — закончил короткий разговор Центр.
Никита машинально зафиксировал длину волны, чтобы не искать в следующий раз в памяти смартфона. Затем, молча, проверил всю линию коротких волн, но больше никаких переговоров не поймал.
— Я так понимаю, до Белого Камня нам ехать не придётся, — задумчиво протянул Юрий.
— Думаю, да. Тогда надо решить вопрос с уголовниками, избившими Панкрата. В Андреевке. Поможешь? — обернулся к другу Никита.
— Конечно, ты их установил?
— Трое с характерными приметами, не ошибусь. Думаю, мастер очнётся и ещё уточнит приметы. Один из них, кажется мне, профессиональный уголовник, похож на карманника. Такие во все времена носили с собой острые предметы, будь осторожен. Перед стоянкой надень два слоя одежды, да куртку бы не помешало сверху, — предупредил сыщик, знавший, что в его времени карманники любили пользоваться лезвиями безопасной бритвы или остро заточенной по ребру монеткой. Такими удобно распарывать женские сумки и карманы у мужчин. А при опасности карманники не боятся этими бритвами и заточенными монетами резать по лицу противника. Убить не убьют, но глаз могут повредить, да и шрамы на разрезанных щёках остаются большие.
— Ну что, Акинфий Никитич, пора нам на сегодняшнюю тренировку, — поднялся с места преподаватель. — Пойдёмте переодеваться.
Когда через пять минут оба вышли из купе в лёгких просторных одеждах, сыщик решил посмотреть их первую тренировку на растяжку и, если понадобится, помочь наглядным примером. Друзья начали заниматься в семнадцать лет, когда суставы и сухожилия довольно гибкие и растяжимые, поэтому спокойно садились на поперечный шпагат уже к двадцати годам. А более лёгкий Никита поднимал ногу в вертикальном шпагате, как это делают балерины. Наблюдая, как Романов объясняет студенту суть растяжки, сыщик скинул сюртук, оставшись в рубашке. Штаны были достаточно просторными, чтобы обозначить удары ногами.
— Но зачем это надо? — удивился Демидов, не видевший удары ногами, а предполагавший только драку руками, как в полузабытом английском боксе, вышедшем из моды после распада Британии на четыре государства.
— А вот зачем, — подошёл к ним капитан и легко обозначил удары ногой Юрию в голову. Как прямой удар стопой в лицо, так и вертушку, останавливая ногу в десяти сантиметрах от головы соперника. Юрий, доверявший другу всецело, лишь обозначил блоки руками, без контакта с ударной ногой. Потом пояснил Акинфию:
— Наши ноги в несколько раз сильнее рук. Если Ваш противник пропустит хотя бы один удар ногой в голову, то очнётся уже в больнице или вообще не очнётся. Но Вам о таких ударах говорить рано, начнём с ударов по ногам. Достаточно одного-двух сильных ударов по ногам противника, чтобы тот не смог быстро передвигаться. Либо будет прихрамывать, либо просто упадёт. Тем самым без применения рук можно выиграть бой почти у любого соперника, исключительно сильными и точными ударами ног. Для этого и нужна растяжка, в идеале как у нас с Никитой.
Тут они оба легко сели на поперечные шпагаты, шокировав не только наследника Демидовых, но и наблюдавших за тренировкой проводника с Курейщиковым. После чего сыщик вернулся в своё купе, а Юрий приступил к тренировке с обязательной разминкой. Нынешнюю тренировку преподаватель планировал часа на четыре, до полного изнеможения Демидова, чтобы выбить у него мысли о странностях попутчиков. Оперативник в это время уже читал купленные книги и удивлённо листал «Вестник биологии», явно опережавший время на столетие. На страницах этого журнала, издававшегося во Владивостоке, оказались работы о внутриклеточных процессах. Попадались статьи по генетическому скрещиванию, изучению доминантных и рецессивных признаков.
Удивила интересная заметка по одомашниванию стеллеровых коров, которых, оказывается, в этом мире не истребили. Более того, стеллеровых коров адаптировали в бухтах острова Белого и Австралии, где проводили эксперименты по доению животных, с учётом жирности их молока в десять раз превышающего жирность коровьего. Пить, естественно, никто такое молоко не собирался, вкус отвратительный. Но сыры и творог из такого молока прописывали больным детям для укрепления, как лекарство.
В другом номере «Вестника» капитан обнаружил отчёт о деятельности двух десятков заповедников на островах Тихого океана. Там охраняли каланов и тюленей с моржами не столько от иностранцев, которые давно в воды Беловодья на заплывали, сколько от своих русских браконьеров, хищнически истреблявших каланов в водах России. Но Беловодье таких охотников в свои воды не допускало. Что характерно, каланов биологи тоже пытались одомашнить в водах острова Белого и Австралии. Там действовали законы Беловодья, и никакой добычи каланов не было. Но баронство оставалось крупнейшим поставщиком пушнины в Россию и Европу. Только добывалась эта пушнина не охотой, а выкармливанием зверьков на фермах. Отходами тюленьего и китового промыслов откармливались тысячи песцов, соболей, черно-бурых лисиц и других ценных пушных зверьков.
По данным статьи в «Вестнике», чуть не четверть населения острова Белого занималась пушными фермами. В основном, конечно, сельские жители, в городах подобным делом не давал заниматься специфический запах. Кстати, как рассказал другу Юрий ещё до начала тренировки, он обнаружил в купленной литературе упоминание о законах баронства. По ним на острове Белом были запрещены города с населением больше ста тысяч человек, их сразу расселяли, образуя новый городок поблизости.
Ещё два любопытных момента заинтересовали кандидата наук. Во-первых, защита природы не просто декларировалась, а конкретно устанавливались наказания при вредных выбросах в реки, ручьи или просто на пустыри. Наказывалась охота вне разрешённого сезона, бездумная вырубка леса, хищническое истребление китов, тюленей и моржей, загрязнения рек и озёр. В зависимости от ущерба для природы нарушители наказывались штрафом или высылкой в Русскую Америку, как правило, на Аляску. При повторном нарушении грозила высылка на тихоокеанские необитаемые острова. Во-вторых, баронство позиционировало себя строго православным образованием. Любые открытые богослужения других культов жёстко пресекались, карались также штрафами и высылкой.
Все жители Беловодья обязывались к соблюдению православных норм и правил, но посещение церквей не регламентировалось, только по велению души. Не как в царской России нашей истории, где православных обязывали к регулярным посещениям церквей под угрозой наказания, вплоть до каторги. Почему все революционеры и объявляли себя атеистами и лютеранами, чтобы не подпадать под надзор Синода. Нет, на острове Белом большинство населения было староверами. Поэтому надобилось одеваться скромно, не курить, не злоупотреблять спиртным, наркотики преследовались особо жёстко. В то время как в Европе и Китае шло повальное увлечение опиумом и гашишем. Вспомните, что тот же граф Монте-Кристо регулярно курил опий. Александр Дюма уже родился и скоро создаст свои бессмертные шедевры.