Ещё Романов обратил внимание, что такие суровые требования были только на острове Белом. В Австралии и других территориях Беловодья, той же Южной Африке, Нью-Орлеане, Цейлоне, островах Тихого океана, разрешалось селиться всем, не только православным. Хотя требование охраны природы оставалось неизменным и строго соблюдалось уполномоченными лицами, мэрами городков и сельскими старостами, которые при необходимости привлекали помощь из воинских частей. Интересно, что у кампании РДК и Беловодья, действующих в прочной связке, было больше двадцати военно-торговых баз по всему миру. Начиная с Кореи, где дочь Вана стала баронессой Беловодья, а сама страна Утренней Свежести первым государством в Азии, после России и Беловодья, по чьей территории прошла чугунка, заканчивая княжествами Индии, Южной Африкой и даже небольшой торговой экстерриториальной базой в Османской империи на побережье Персидского залива. Фактически в течение двадцати с лишним лет Беловодье, РДК и Россия получали те самые богатства, которые в нашей истории награбили в Африке и Азии европейцы. Нет, баронство не грабило своих союзников, оно торговало, но не за золото и серебро, а за высокотехнологичное оборудование.
Из Беловодья и РДК, а позднее из России, шли станки, оружие, пароходы, паровозы, часы, лекарства, шкурки выращенных соболей и песцов, телефоны и тому подобные товары с высокой добавленной стоимостью. Азиатские государства практически меняли всё по бартеру на свои хлопковые ткани, драгоценные камни, слоновую кость и пряности, полезные ископаемые и ценные породы древесины. Пусть ограбить выходило выгодней, но при таком подходе азиатские союзники Беловодья развивались как бы ни быстрее Европы. Так что спустя несколько десятилетий ни одна европейская страна не сможет колонизовать или захватить даже небольшую азиатскую страну, поскольку во многих княжествах работали беловодские военные инструкторы, обучавшие аборигенов пользоваться купленным оружием. За африканскими богатствами присматривает беловодский анклав в Южной Африке, пятнадцать лет назад признанный всеми европейскими государствами, что характерно, и вполне легитимный.
— Ты понял, что натворили наши «четверо смелых» в этом мире? — с азартом спрашивал у друга Юрий.
— Россию развили, чего тут не понять, — пожал плечами оперативник. — Страна сейчас, наверное, самая богатая в мире. Учитывая, что граница Российской империи с Китаем проходит по остаткам великой китайской стены, Монголия независимая страна. А вся Маньчжурия и Ляодунский полуостров официально русская земля, где разрешено селиться исключительно христианам, никаких буддистов и конфуцианствов. Все оставшиеся на территории китайцы и маньчжуры давно приняли православие и регулярно ходят в церкви. И большинство населения составляют башкиры, русские и корейцы.
— Они не только развили Россию, но и отрезали Европу от будущих колоний, — добавил Романов свой вывод к сказанному Никитой. — Ни одна европейская страна в этом мире не будет иметь богатых колоний. На восток им путь закрыт, в Африку тоже препятствует Беловодье. Латинская Америка под контролем Испании и Португалии, которые лет пятьдесят будут держать её в руках. Да и потом, придётся серьёзно вкладываться в этот регион, чтобы получить выгоду. Этим будущим гейропейцам придётся зарабатывать своим трудом, без грабежа других стран. А смогут они разбогатеть честным трудом? Или Европа навсегда останется нищей побирушкой, как в двадцать первом веке, только не в прислуге у США, как в нашей истории, а в прислуге у России?
Глава 12
Так и шёл поезд с небывалой скоростью тридцать-сорок километров в час, уже на юго-восток в направлении Барнаула к станции Андреевке, где была указана короткая стоянка. Романов тренировал Демидова, а Русанов сидел в купе, изучая купленную литературу и иногда включая смартфон на зафиксированной частоте, чтобы прослушать эфир. Часа через три очнулся Панкрат, к счастью, признаков сотрясения мозга у него не оказалось.
Мастер рассказал, что троица уголовников напала на него со спины абсолютно беспричинно. Когда он увлечённо разговаривал со своим, если можно так выразиться, «коллегой» — беглым крепостным мастером-оружейником из Нижнего Новгорода. Да перед этим Панкрат успел поговорить с добрым десятком мужиков, накопивших немного денег для бегства из крепостной зависимости. Как выяснилось, не меньше половины пассажиров третьего класса были беглыми крепостными, в основном, отпущенными на оброк, сумевшими накопить денег для покупки билетов на чугунку. До Иркутска билеты третьего класса стоили на порядок дешевле, чем в первом классе. Всего восемь рублей от Нижнего и, соответственно, на рубль дешевле от Перми, и на два дешевле от Екатеринбурга.
Они рассказали, что в поезде едут самые богатые беглецы из крепостных. Простые крестьяне идут пешком через всю европейскую часть России и Урал до Кургана. Оттуда уже можно попасть в караваны, которые собирают предприимчивые уральские казаки и казахи из Малого и Среднего Жуза, чтобы доставлять караваны нищих беглецов на телегах или санях до Иркутска. Обеспечивают их пищей и водой, которые европейцам в степи добыть весьма сложно. В Иркутске представитель Беловодья добросовестно оплачивает доставку людей. Ещё мастеру двое беглых проговорились о третьем способе попасть в Беловодье, но которым пытаются воспользоваться в основном семейные крепостные. Они засылают своих сыновей или младших братьев в Петербург, в представительство РДК, с просьбой выкупить всю семью у барина. А представители РДК постоянно курсируют по России именно с такой целью. Но для этого надо, чтобы хозяин или хозяйка согласились продать эту семью крепостных.
Ушлые представители РДК в подобных обстоятельствах действуют, как опытные коробейники. Не столько покупают, сколько выменивают крепостных за дорогие и редкие товары Беловодья, что изрядно поднимает статус и чувство собственного величия провинциальных помещиков. Да и сама РДК не теряет деньги, себестоимость упомянутых статусных изделий гораздо ниже розничной цены, надо полагать. Всех выкупленных крестьян собирают в столице, откуда два-три раза в год уходят караваны судов либо в Нью-Орлеан, либо в Капстад и дальше на восток. Куда наберутся желающие переселенцы, туда караван и формируют и насильно, говорят, никого не заставляют делать выбор. Всё честь-по чести, рассказывают о будущем месте жительства и даже снимки показывают.
— Какие снимки? — прервал рассказ Панкрата Чёрного оперативник, боясь ошибиться в своём предположении.
— Да ты что, барин, не знаешь, что ли? Лет пятнадцать или двадцать назад граф Желкевский начал продавать такие штуки, фотики называются, которыми можно людей запечатлеть, потом снимки сделать на специальной бумаге. Там все люди и дома получаются как взаправду, только не разноцветные, а как в сумерках — белого, серого и чёрного цвета. Ну, как гравюры в газетах, — попытался объяснить мастер, с трудом подбирая слова.
— А ты откуда знаешь? — проснулась у Никиты оперская подозрительность.
— Так я у прежнего барина Толстопятова дома бывал, он такие снимки на стенах развесил да на столах поставил. А дворня мне немного рассказала, как эти картинки получаются, — объяснил тот и пожал плечами.
«Однако, тут до настоящей фотографии добрались», — оставалось поразиться достижениям своих соотечественников сыщику. Он уже не сомневался, что вся эта загадочная четвёрка и есть пропавшие без вести туристы. Даже удалось вспомнить фамилии всех четверых, которые, естественно, совпали с олигархами этого мира — Желкевский, Кожевников, Невмянов, Быстров.
Собственно, вот и всё интересное, что смог узнать доморощенный разведчик. Но своих обидчиков Панкрат запомнил отлично, описал и подтвердил предположение оперативника. А именно то, что главарём нападавших был именно худощавый мужичок с внешностью типичного карманника. И вышли они именно из третьего вагона, как успел заметить краем глаза наблюдательный мастер. «Проще будет работать, коли не выйдут на перрон, зайдём с Юрой внутрь. Полагаю, массового нападения не будет, а с троицей мы справимся. Возьмём револьверы и верёвки для мягкой вязки», — прикидывал свои будущие действия оперативник.
Потом сыщик решил немного перекусить, составив кампанию своему крепостному. Благо продуктов было достаточно. К этому времени закончилась тренировка у Демидова, с трудом доползшего до своего купе. «Это ещё ты не знаешь, как все мышцы будут болеть завтра», — улыбнулся капитан, вспоминая свои тренировки в молодости, когда он по десять минут сидел в раздевалке, унимая трясущиеся от нагрузки руки и ноги. Иначе добраться домой сил не хватало. Вроде давно было, а вспомнить приятно, как тогда он рвался на тренировки, занимался не только три раза в неделю, как все. Но ещё и два дня выходных прихватывал, куда тренер брал самых активных учеников. А энергия из молодого парня просто била, требуя тренировок и снова тренировок. Именно тогда тренер начал вовлекать Никиту и Юру в спарринги, чтобы дать выход дурной силе, как он выражался.