Перед прибытием поезда на стоянку в Андреевке, во второе купе зашёл Романов, одетый по-боевому, с револьвером в поясной кобуре и мотком верёвок в кармане куртки. Совет сыщика преподаватель учёл, надел две рубахи и плотную куртку, пусть будет жарковато, пусть одежду карманник испортит, зато избежит ранения. Сам оперативник тоже надел куртку, прикрывающую кобуру с револьвером. Демидова и Курейщикова Никита отправил занимать столик в ресторане, под тем предлогом, что графу неуместно вмешиваться в драку с уголовниками, а господин Курейщиков может пострадать от кулаков бандитов. Панкрату было велено сидеть в вагоне до отправления поезда, продуктов было оставлено достаточно, а без прогулки мастер не умрёт.
Выходить друзья не спешили даже после остановки состава, оперативник боялся спугнуть карманника. Потому подождали минут пять и лишь потом осторожно выглянули на перрон. Троица бандитов вальяжно прогуливалась по перрону, как и предполагали, в той самой одежде, что были в Омске. Большинство пассажиров третьего класса опасливо обходили уголовников, видимо, те уже успели избить не одного работягу. Карманник ожидаемо крутился неподалёку от прогуливающихся пассажиров второго класса. Скорее всего, выискивал себе жертву для облегчения от кошелька. В его сторону и направились друзья, спустившись из вагона на перрон. Шли нарочито неспешно, разговаривая друг с другом и не глядя на свою будущую жертву.
Но лишь до того момента, пока Никита не поравнялся с уголовником, увлечённого преследованием солидного пузатого дяденьки, этакого классического купчины, неторопливо шедшего к ресторану. Едва поравнявшись с карманником, сыщик привычно скрутил ему правую руку за спину. А Юрий подхватил тем же приёмом левую руку бандита, чтобы быстро связать обе руки задержанного уголовника у того за спиной обрывком верёвки, что держал в кармане своей куртки. Карманник выгнулся и закричал, почти, как в двадцать первом веке кричат задержанные преступники, играя на публику:
— Отпустите, разбойники, грабят, убивают! Помогите, ради бога! Спасите!
Публика на перроне замерла. Оперативник без особого волнения в это время уложил бандита носом в землю, вернее, в булыжное покрытие перрона.
— Спокойно, господа, это обычный вор карманник.
Сыщик привычно охлопал кафтан задержанного бандита и достал из его карманов вполне привычные вещицы. А именно две монеты с остро заточенными краями, нож с упором кисти руки, чтобы не порезать руку, когда бьёшь этим ножом человека. Большой кошель и кистень. При виде самодельной финки и кистеня часть любопытных пассажиров поспешила удалиться. Законопослушные граждане такие вещи в карманах не носят. А когда сыщик продемонстрировал заточку монеты, разрезав у карманника кафтан в трёх местах, вообще раздался женский крик:
— Так этот бандит мою сумочку порезал и кошель оттуда украл!
Одна из мамочек пятого вагона, внимательно наблюдавшая за событиями на перроне, вскочила со своего места за столиком ресторана и побежала к лежащему на перроне карманнику. Мужчина, скорее всего её муж, последовал за ней.
— Вот тебе, вот тебе, — стала пинать возбуждённая женщина лежавшего уголовника. Подошедший муж попытался её унять. А капитан протянул ему кошель бандита.
— Возьмите его деньги, видимо, они были вашими.
Мужчина, в котором Никита узнал Ивана Собакина, поблагодарил сыщика и взял кошель. Оперативник оставил Юру караулить задержанного, сам поспешил к остальным подельникам. Те, шокированные происшедшим, всё ещё стояли возле своего вагона. Видимо, не обладали богатым уголовным опытом, а карманник не проинструктировал о необходимости разбегаться при задержании кого-либо из их группы. Поэтому появление возле них капитана двоих бандитов напугало до такой степени, что даже не пытались сопротивляться.
Сыщик ударом правой ноги под сгиб колена уложил одного мужика на перрон, второго пробил в солнечное сплетение, отчего тот улёгся рядом со своим подельником. Затем офицер охлопал карманы штанов и пояса бандитов, вытащил у обоих засапожные ножи. В поясах что-то оказалось зашито, поэтому оперативник просто сдёрнул с обоих мужиков ремни. После чего пнул каждого по рёбрам и ласковым голосом предупредил:
— Бегите отсюда, не вздумайте вернуться в вагон, убью.
Напуганные до икоты мужики подхватились и скачками помчали прочь с перрона в направлении Андреевки, поддерживая спадающие портки. Капитан же вернулся к лежащему карманнику и присел поближе к его голове, чтобы никто не услышал тихий разговор.
— Я надеюсь никогда тебя не встретить на своём пути и тем более в поезде. А чтобы ты хорошо всё запомнил, оставлю памятку, — с этими словами сыщик развязал руки бандиту и вытянул их вперёд, уложив на перрон.
Уголовник затрясся, понимая, что собирается делать оперативник. Но колено Никиты уже прижало бандита к булыжному покрытию. Юрий же наступил карманнику на ноги, после чего тот просто завыл от боли. Капитан рукояткой изъятой финки последовательно раздробил суставы четырёх пальцев карманника на правой руке, потом повторил эту операцию с его левой рукой. Лишь затем встал на ноги, а Юрий освободил ноги бандита.
— Беги, и не вздумай вернуться к поезду, убью. — Сыщик посмотрел вслед шатающемуся на бегу уголовнику, с подвыванием направлявшемуся за своими подельниками, мелькавшими вдалеке яркими рубахами.
— Ну, что? Мы будем обедать или нет? — уточнил Романов.
— Тогда правильно будет ужинать, только руки надо вымыть.
Друзья скорым шагом направились в ресторан, посетители которого с детским любопытством наблюдали за представлением на перроне. Руки удалось помыть в подсобном помещении ресторана, куда их заботливо проводили служащие вокзала, наблюдавшие весь этот цирк от начала до конца. Не забыли сполоснуть лица и вытерлись своими носовыми платками. Только после этого уселись за столик к Курейщикову и Демидову, уже заказавшим вкусный ужин. Да, сыщик не преминул поприветствовать присутствующих дворян в уже привычной манере. Надо сказать, что взгляды четырёх мамочек могли сжечь непривычного человека своей страстью.
«Ещё этого мне не хватало, теперь от невест отбоя не будет. Одна надежда, что нас раньше отсюда заберут», — помотал головой оперативник, принимаясь за окрошку, поданную в качестве первого блюда. За ужином все молчали, хотя Акинфий явно еле сдерживал себя от накопившихся вопросов. Их он начал задавать, когда путники уже возвращались в вагон после сытного ужина. Большинство интересующих деталей задержания бандитов освещал Юрий, как тренер студента.
— Почему Вы били ногами только под колени бандитам? Ведь при вашей растяжке вполне могли и в голову ударить? — первый вопрос Акинфия был очевидным.
— Тут два момента, — принялся разъяснять преподаватель, вспоминая наставление своего тренера. — Во-первых, ударом ногой в голову Никита вполне мог убить этих дурачков. Хоть и бандиты, а божья тварь и никого они сами не убили пока. Во-вторых, никогда нельзя недооценивать противника. Вдруг они из беглых казаков и знают казачью схватку? И могли подловить нашего героя на ударе, да врезать кулаком между ног? Как Вы считаете, Акинфий Никитич, больно будет получить кулаком в пах?
— Ой, — только и смог произнести студент, невольно проведя рукой себе по низу живота.
— Поэтому, почти всегда в реальной схватке, а не на тренировке, ногами мы бьём не выше пояса, исключительно под колени или по голени. Я покажу такой удар завтра, чтобы Вы почувствовали его эффективность. — Со спокойной улыбкой подошёл к вагону Романов.
Пассажиры спокойно разошлись по своим купе и занялись уже привычными делами. Пользуясь остатками светлого времени, друзья принялись за чтение, поддержанные Демидовым, меланхолично листавшим атлас мира. Курейщиков завалился подремать после сытного ужина, Панкрат тоже лежал на полке, оклёмываясь от побоев. На расправу со своими обидчиками мастер полюбовался в окно и отдыхал с лёгкой душой. Проводник объявил, что прибытие в Барнаул ожидается через восемь-девять часов, как раз к пяти-шести утра, как обычно. Ещё он предупредил пассажиров о переводе стрелок часов на местное время, которое уже сильно расходилось с уральским часовым поясом.