— Правильно, наша основная задача выбить шляхтичей, а простые дезертиры из мобилизованных пусть пробираются домой. — Бежецкий обладал достаточными полномочиями, чтобы давать такие указания. Всё было заранее согласовано с бароном Василием и баронетом Иваном. — Когда выйдете на границы русской Польши?
— В принципе, часть подразделений уже подошли туда, задержались те отряды, которые действуют в поместьях предателей, бежавших с территории России к Наполеону. Списки этих шляхтичей инспектора нам передали.
— И как ваши бойцы там действуют? Не было столкновений с царскими войсками или полицией? — Яков знал из докладов обстановку в целом, но никогда не упускал случая выслушать командиров лично. Уже лет пять как он научился отличать ложь от правды в разговоре с людьми. А бумага всё стерпит. Потому и приходилось работать лично со своими помощниками, чтобы не упустить возможность предательства или просто лени и жадности среди них.
— Усадьбы захватываем, как согласовали, без стрельбы и мародёрства. Отряды собирают в поместье шляхтичей-предателей их родственников и зачитывают документы предательства их отцов, сыновей и детей. После чего предлагают всем жителям поместья забрать свои вещи в течение получаса. Тут приходится применять силу, почти никто доброго отношения не понимает. Иногда случаются попытки вооружённого сопротивления. Но против боевого кавалериста никакая дворня не сдюжит. Поэтому после обыска и реквизиции брошенных ценностей, поместья поджигаем.
— С крепостными этих предателей как поступаете?
— Как согласовано. Объявляем, что добрые люди не могут служить предателям, всех освобождаем, в первую очередь дворню. Многие парни присоединяются к нам, да и женщины тоже просятся в обоз. Понимают, что рискуют быть запоротыми насмерть при появлении полиции. Хотя с нами полиция не рискует связываться. Вооружённых столкновений не было, — Юлаев глубоко вздохнул и продолжил доклад: — В настоящее время к нашим отрядам примкнули четыреста восемьдесят шесть мужчин и около двухсот женщин разного возраста, не считая пятисот с лишним детей. Что с ними делать?
— Отлично, я распоряжусь, на границе ими займутся наши люди. — Бежецкий повернулся к главному инспектору. — Как Ваши успехи?
— В целом неплохо, все списки воевавших в армии Наполеона шляхтичей имеются, копии переданы бойцам капитана Юлаева. Обязательно изымаем все документы в поместьях предателей, получается много, не успеваем их обрабатывать. Хотя уже найдена переписка не только с эмиссарами Бонапарта, но и с окружением императора Александра. С тем же Чарторыйским, Кочубеем и многими другими. Они конкретно обещают помощь в случае попадания в плен. Хвастаются, что Александр ни одного дворянина не наказал и боевым офицерам найдёт место на службе в своей армии. Надо будет только присягнуть русскому царю, который в слова верит. Но, повторяю, мы обработали меньше трети документов.
— Подготовьте мне самую интересную часть переписки с Чарторыйским и Кочубеем, себе оставьте рукописные копии и снимки сделайте. — Яков невольно улыбнулся такой интересной находке. Нет, он не собирался с этой перепиской знакомить Александра и его окружение. Такой компромат лучше задействовать через прикормленных немецких, датских и французских журналистов.
«С французами надо спешить, сегодня же возьму с собой в самолёт до Ниццы оригиналы со снимками компромата. Оттуда есть возможность отправить курьерами своим сотрудникам в Париже, Лионе и других крупных городах. Можно сразу часть переслать прикормленным журналистам. Пусть спешат опубликовать снимки с комментарием, что Великая армия обязательно победит, если даже ближайшие советники русского императора уже предали его. Вполне патриотично, все французские газеты обязательно перепечатают. Да, публиковать срочно, пока не дошли слухи о поражении Наполеона под Полоцком. Кстати, русские поляки переписывались между собой, как ни странно, на французском языке. Вот ведь патриоты! Клейма некуда ставить!», — едва не сплюнул от брезгливости Бежецкий.
— Что по трофеям?
— Личные трофеи наших бойцов мы не подсчитывали, согласно приказу. Захвачены полковые кассы, знамёна, документы и приказы, награбленное уже в России имущество. Всё упаковано и отправлено вместе с башкирскими трофеями в Ригу, для доставки морем во Владивосток. Часть изъятой кассы потрачена на выкуп трофейных ружей, как было приказано. Хотя бО́льшая часть оружия и относительно целое обмундирование собрано бесплатно, с убитых огнём пушек и миномётов. Наши бойцы считают честными трофеями только вещи врагов, убитых ружейным огнём или в схватке холодным оружием. Добрые парни, не жадничают. Нареканий нет. Всего собрано более семидесяти тысяч исправных ружей и пистолетов, около полусотни тысяч единиц холодного оружия. Не считая примерно сорока тысяч комплектов формы и обуви. — Алексей Лин взглянул на Бежецкого и добавил: — Может, привлечь к сортировке трофеев примкнувших мужиков и баб?
— Хорошая мысль, но сначала необходимо доставить все трофеи на нашу территорию. Прошу вас обоих проследить за этим, скоро начнётся операция «Серп», в ходе которой вся Восточная Пруссия и часть Польши будет официально занята войсками компании РДК. Вот к территории Восточной Пруссии и везите все трофеи. Там они будут в сохранности. Я туда пришлю своих сотрудников, вам на помощь. Всё равно эти трофеи мы планировали для продажи в Европе, в Беловодье такое старьё ни к чему. — Бежецкий внимательно посмотрел на Юлаева и Лина, понимают ли они всю важность этих действий. Хотя должны понимать, отцы-основатели неоднократно повторяли, что любые военные действия должны иметь экономическую составляющую. Воевать себе в убыток можно лишь при защите родины, да и там надо бережно относиться к трофеям.
— Собственно, всё. Спасибо, жду документы и вылетаю во Францию, главная работа предстоит именно там. — Яков поднялся, обозначив окончание совещания.
Глава 20
К западу от Полоцка. Ставка Кутузова
Появление на левом фланге русской армии пяти невиданных бронированных паровиков, вооружённых пушками, прошло относительно спокойно. На вопросы любопытных свитских фельдмаршал отделывался краткой фразой:
— Опытные образцы для испытания прибыли с заводов графа Желкевского.
Такой же ответ получили все присутствующие в ставке после ракетных ударов системы «Град». Ракеты применялись давно, но не такие мощные и не так точно. Большинство офицеров к ракетам относились, как к баловству, применяемому туземцами, разными индусами и китайцами. Хотя наведённый ужас, особенно после применения негасимого огня на французских наступающих рядах, многих заставил задуматься. Впрочем, и здесь нашлись идиоты, в голос заявившие о «бесчестности» подобного оружия. Верный старый денщик Силантий не преминул записать таких глупцов в свой катехизис, с ехидной улыбкой выводя буквы. Отвечать им фельдмаршал посчитал бесполезной тратой времени — не поймут, коли дураками уродились.
В целом сражение развивалось почти по плану фельдмаршала, скорректированному с учётом участия «ополченцев» Желкевского и Строганова, да беловодцев. Однако последняя атака французов, выставивших на поле боя более трёхсот тысяч атакующих солдат и офицеров, заставила Кутузова понервничать. На фоне такого массового наступления врага все оружейные новинки смотрелись слабо. Только усиленная бомбардировка гаубицами и ракетами, явно находившимися в резерве коварных беловодцев, спасла положение. А когда на левом фланге начали разворачиваться ещё два десятка «танков», как их назвал ещё граф Никита Желкевский, главнокомандующий русской армией основательно взбодрился.
— Силантий, — обернулся Михаил Илларионович к своему ординарцу, начинавшему ещё с денщиков, — вели подавать обед. Что-то я проголодался, несмотря на жару.
Кутузов удобно расположился в полукресле, — «вот ведь, тоже беловодская придумка, хоть и граф Никита подарил». Обернулся назад, на столпившихся адъютантов и свитских, потерянными глазами наблюдавших паническое бегство кавалерии противника на левом фланге. Наступление двадцати пяти танков, изредка стрелявших при короткой остановке, вызвало, как и предвидел фельдмаршал, ужас в рядах французов. Когда главнокомандующему накрыли переносной столик, раздался гул самолётов. Уже привычный для обеих противоборствующих сторон.